– Взрыв спровоцировал камнепад, – вздохнул Лиан. – Работы велись с явными нарушениями, никакой техники безопасности. Нужно очень осторожно разбирать завалы, не позволять камням проваливаться вниз. Если есть пустоты и в них живые люди, любой упавший камень может их добить. Слабо представляю себе, как манипуляторами можно осторожно убирать камни, так или иначе, дергать они будут с огромной силой.
– Мирна справится. Она гениальна, а корабль самый совершенный в моей империи.
– Больше всего я хочу, чтобы это оказалось правдой, – вздохнул спасатель. – Ваше высочество, я предлагаю вам взойти на свой корабль, незачем рисковать жизнью.
– Благодарю, господин Родрик, но я останусь здесь.
– В случае чего на эвакуацию будет не больше пары минут…
– Я быстро бегаю. – Я дала понять, что разговор окончен, и мужчина послушался.
В тишине мы смотрели, как «Александра» подлетает ближе к шахте, а из ее блестящего брюха показываются два тонких гибких щупа.
– Как зовут вашего пилота?
– Мирна.
Я протянула свой эмирт, чтобы Лиан смог связаться с подругой.
– Мирна, это Родрик, постарайтесь проверять камни прежде, чем захватить их.
– Я сканирую завал на пятьдесят метров вниз, обвал исключен.
– Что ж, корабль действительно передовой. Это военная техника?
– Полагаю, разведывательная. Но точно не знаю, мне подарили. Мирна разбирается в нем лучше, я пока что умею только летать по прямой.
И вряд ли научусь чему-то большему, если Тамиру не помогут.
Черт! Она делала это мучительно медленно, буквально по одному камушку разбирая завалы. Я в отчаянии смотрела на экран эмирта, думала, может, Тамир снова выйдет на связь, но он хранил тишину. Завал разбирался мучительно медленно. Десять минут, еще десять… полчаса показались вечностью.
В один момент корабль Грессена просто развернулся и улетел. Я до полусмерти перепугалась, что Грессен сделает что-то с матерью и отменит разрешение на спасение.
Давай же! Для Мирны это тоже было личным, она любила Тамира не меньше.
Прошла еще одна бесконечная четверть часа, когда динамики ожили:
– Я засекла органику! Пустота размером в несколько десятков кубов. Доберусь через три минуты.
Я рванула в сторону выхода, а Лиан Родрик кричал мне вслед:
– Ваше высочество, нет! Вернитесь!
Но секунда промедления – и он уже не смог меня остановить. Несколько спасателей кинулись наперерез, но я рявкнула, так яростно и зло, что сама испугалась:
– С дороги!
– Там нечем дышать! – крикнул кто-то.
Мне бросили небольшой аппарат с маской, как я догадалась, кислородной. Спотыкаясь на камнях, я спускалась в самый низ, а «Александра» как раз расчищала мне путь. Безрассудное, эмоциональное решение. Следом осторожно спускались спасатели, но для них в первую очередь было главным не погибнуть самим. Это правильно, но преступно медленно!
Я же вопросами самосохранения не задавалась. Такое уже бывало, используя физические возможности на всю катушку, я становилась сильнее, быстрее. Слух различал какие-то глубинные звуки. Никогда я не слышала ничего подобного, но почему-то понимала, что надо торопиться. Страх гнал вперед, страх не только за Тамира, но и иррациональный ужас человека перед мощью природы, перед огромным подземельем. Под ногами были твердые камни, каждый размером с небольшой флаер, но я все равно чувствовала, что внизу – бескрайняя, смертельно опасная чернеющая пустота.
Через несколько десятков метров спуск стал более пологим, расчищенный Мирной проход уводил влево. Спускаться стало тяжелее, приходилось осторожнее выбирать, куда наступать и беречь голову от камней. Психологически было тяжело. Казалось, каменный свод сомкнулся над головой навсегда, отрезав солнце и морозный воздух. Удивительно, но на улице я, будучи одетой в легкий костюм, совсем не замерзла, а здесь меня начала бить дрожь.
– Долго еще? – спросила у Мирны.
– Ты в нескольких метрах от пустоты. Паулина, ты напрасно туда полезла, это вообще может быть чье-то тело или зверь.
– Знаю, – процедила сквозь зубы, ибо все внимание уходило на то, чтобы не поскользнуться, – но не возвращаться же обратно.
Чернеющую пустоту впереди я сразу определила и включила эмирт на режим освещения. Мощный луч коснулся чего-то… кого-то, лежащего на земле. Осмотреть тело полностью мешал огромный камень, но когда я его преодолела, то свет озарил знакомое до боли лицо с внушительной ссадиной на лице.
– Тамир! – Я бросилась к нему.
Диагност запищал, едва видимые человеческому глазу нити потянулись к парню. Едва справляясь с дрожью, я кое-как надела ему на лицо кислородную маску, но когда закончила, вдруг поняла, что и сама с трудом дышу. Все же воздуха здесь было очень мало.
– Он здесь, – сказала в эмирт. – Жив, судя по диагносту, но без сознания. А еще здесь очень мало воздуха, и…
Голова закружилась и накатила жуткая сонливость, руки практически не слушались. Я попыталась сжать ручку диагноста, но вся сила, подаренная лихорадкой, просто куда-то испарилась.
– Польк… – слабый, едва различимый голос Тамира ворвался в угасающее сознание. – Ты мне снишься?
– Нет. Надо выбираться.
