Когда император далекой звездной системы поручил своему другу найти давно потерянную дочь, мироздание злорадно рассмеялось. И на замену принцессе забрали меня.Вчера – беспризорница и воровка, сегодня – любимая сестренка императора и… головная боль для Аднара Фортема, совершенно невыносимого инопланетного типа.Я не просила балов и дворцов, не мечтала о внеземных мирах, но теперь не отступлюсь и найду для себя место под солнцем. Новые друзья назвали меня космической красоткой, а враги – угрозой для власти над галактикой. Чтобы сохранить свою тайну, я пойду на все. Но за отлично сыгранную роль принцессы потребую щедрую награду.
© О. Пашнина, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Возбужденный, с легкими нотками истерики, голос пронесся по кают-компании и заставил высокого светловолосого мужчину вздрогнуть от неожиданности:
– Я нашел ее! Мой ластар, я нашел ее!
В помещение ворвался парень, взъерошенный и какой-то слишком уж неряшливый. Словно несколько суток не спал: под глазами залегли темные круги, а рубашка, чистая и выглаженная – и на том спасибо, – выбилась из-под брюк.
Блондин подскочил к окну. Но прекрасный вид на столицу звездной системы Канопуса сейчас его мало интересовал.
– Градвин, ты не шутишь? Ты действительно ее нашел? Мою сестру?
Парень так летел в кабинет, что запыхался и несколько минут не мог толком говорить. Он пытался отдышаться, но из-за того, что торопился, делал только хуже. Слова вылетали с хрипом, и понять что-либо было невозможно.
– Нашел… уф-ф-ф… да, но… ух-х-х… там… такое!
– Что?! – в нетерпении воскликнул блондин.
– Такое! – помотал головой парень.
Издалека раздался холодный презрительный голос:
– И без тебя было понятно, что там «такое». Полукровка, с отсталой планеты…
Мужчина сидел в самом дальнем конце кабинета. Помещение было светлым, но даже в нем нашелся полумрак, скрывший черты говорящего.
– Градвин, говори же! – не выдержал блондин.
– Я покажу, ластар, можно?
Вместо окна, демонстрирующего панораму города, тут же появился экран, на который Градвин вывел изображение. Оно демонстрировало трущобы, такие непохожие на привычные светлые и чистые улочки Альсахла.
Некоторое время ничего не происходило. А потом из искусно спрятанных в стене динамиков раздался звонкий голос:
– Да! Мы это сделали, черт возьми!
И вопль, полный ликования.
Блондин поморщился, а из угла раздался скептический хмык.
Миловидная, но уж очень бедно одетая девушка на экране села на полуразрушенную лестницу, достав из-под широкой майки сверток. Рядом поспешила устроиться вторая, на вид постарше. Первая достала из свертка два сэндвича, и они с жадностью принялись есть.
– А как он за нами бежал! – рассмеялась младшая.
Из-под банданы выбились несколько золотистых прядок волос. Блондин невольно подался вперед, жадно всматриваясь в экран.
– Она что, воровка? – вернул его к реальности мужчина в тени.
Ответил ему Градвин:
– Похоже, что ластиар вынуждена вести асоциальный образ жизни. Мне удалось немного выяснить о ней. Паулина Виккерс, девятнадцать лет. Родилась и воспитывалась на планете Земля, это в системе звезды Солнце. До трех лет жила с матерью…
Лицо блондина при этих словах едва заметно потемнело.
– Затем, – невозмутимо продолжил парень, – мать умерла. Девочку отдали в приют. В возрасте шестнадцати лет Паулина сбежала и теперь ведет бродяжнический образ жизни.
– И ты по-прежнему хочешь… – третий мужчина вдруг поднялся, выходя на свет, – притащить ее сюда?
Ему можно было дать лет тридцать. Или больше. Что-то – может, годы, а может, и жизненный опыт, – несомненно, оставило на нем отметины. Но не испортило, а лишь привнесло в облик опасности. Блондин казался рядом с этим мужчиной ребенком.
– Люк… – покачал он головой.
– Она нужна нам. Канопусу нужна кронпринцесса, и эта земная девочка – все, что у нас осталось. Фортем, я прошу вас, доставьте девушку. Она необходима мне здесь, и необходима срочно! Сколько у вас займет дорога до Земли и обратно?
– Галактик-неделю, – нехотя ответил Фортем.
– Поспешите, – с легкой грустью ответил Люк. – Привезите Паулину как можно скорее.
Сегодняшний вечер выдался необычным. Сытый, почти уютный. Мы с Сашей пробрались в пекарню и стащили два сэндвича. И пусть пришлось делать ноги от охранника и запутывать следы, чтобы полиция потом не нашла, оно того стоило. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то столь же вкусное. Расплавленный сыр был еще горячий, курица свежайшая – мечта!
Не скажу, что совесть меня не мучила. За три года жизни на улице я так и не привыкла воровать, и оставалось успокаивать себя тем, что крали мы лишь необходимое для выживания.
«Найди работу», – говорил мне сотрудник социальной службы, когда я в последний раз попалась. Работу? Были бы документы, может, и нашла бы. Но восстанавливать мне их никто не спешил – все прекрасно понимали, что уйди я с улицы, и много голов полетит. Где это видано, чтобы ребенок болтался на улице без документов?
В общем, беспросвет. Кое-какие мысли на тему дальнейшей жизни были. Но как строить будущее, когда нечего жрать в настоящем? Неясно. Нет, я не винила систему, государство или других людей, прекрасно понимая, что на улицу меня привела череда ошибок. А еще, может, излишняя для детдомовской девчонки гордость. Но теперь стенать об упущенных шансах было поздно.
