— Знаешь, Люся, что я хочу тебе сказать… — несмело начал Сергей.
— Знаю, — ответила Люся. — Я тебя тоже люблю. Теперь мы будем всегда вместе.
И они обнялись, и поцеловались, и повернули к берегу.
Меж тем поднялся ветер и погнал волны. Бежать на коньках стало трудно.
— А что, если я споткнусь и упаду в воду? — спросила Люся.
— Сейчас я приму меры, чтобы мы не утонули, — засмеялся Сергей.
И он вынул из кармана пульверизатор и бутылочку с жидкостью МУПОН (Многократный Усилитель Поверхностного Натяжения). Затем он обрызгал Люсину и свою одежду этим составом.
— Теперь мы можем даже сидеть на волнах, — сказал он Люсе.
И они сели на волну, как на хрустальную скамеечку, и обнялись, и волна понесла их к берегу.
ГРАЖДАНЕ! ЖДИТЕ ВЕЛИКИХ ОТКРЫТИЙ!
Вильгельм Эрмлер стоял перед своим огромным письменным столом и разглядывал блестящие глянцевитые фотографии.
— Здравствуй, Вилли, — сказал охотник.
Эрмлер поднял голову и закричал:
— A! Home is the sailor, home from sea!
— And the hunter home from the hill,[1] — сказал охотник.
Они обнялись.
— Чем ты меня порадуешь на этот раз? — деловито спросил Вилли. — Ты ведь с Яйлы?..
— Да, прямо с Серых Болот. — Охотник сел в кресло и достал трубку. — А ты все толстеешь и лысеешь, Вилли. Сидячая жизнь тебя доконает. В следующий раз я возьму тебя с собой.
Эрмлер озабоченно взялся за свой толстый живот.
— Да, — сказал он, — ужасно. Нарушение метаболизма и еще что-то… Так ты привез что-нибудь интересное?
— Нет, Вилли. Одни пустяки. Десяток двухордовых змей, несколько новых видов многостворчатых моллюсков… А это у тебя что? — Он протянул руку и взял со стола пачку фотографий.
— Это привез один новичок, Поль Гнедых. Он вообще-то агролог. Знаешь его?
— Нет. — Охотник разглядывал фотографии. — Недурно. Это, конечно, с Пандоры.
— Правильно. Пандора. Гигантский ракопаук. Очень крупный экземпляр.
— Да, — сказал охотник, разглядывая ультразвуковой карабин, прислоненный для масштаба к желтому голому брюху ракопаука. — Неплохой экземпляр для новичка. Но я-то видел крупнее. Сколько раз он стрелял?
— Он говорит — два раза. И оба раза — в главный нервный узел. Теперь я не могу разобраться в двигательной системе этого господина.
— Надо было стрелять анестезирующей иглой. Мальчик немножко растерялся. — Охотник с усмешкой рассматривал фотографию, где возбужденный новичок горделиво попирал мертвое чудовище. — Ну ладно, а что у тебя дома?
Эрмлер махнул рукой:
— Сплошная матримония. Все выходят замуж. Марта вышла за гидролога.
— Это которая Марта? — спросил охотник. — Внучка?
— Правнучка, Игорь! Правнучка!
— Да, идет время… — Охотник положил на стол стереографии и поднялся. — Ну что ж, я пойду. На свидание пойду. Ты знаешь.
— Опять! — с досадой сказал Эрмлер. — Может быть, хватит?
— Нет, Вилли. Надо. А встретимся, как всегда, в десятом павильоне.
Он сунул в карман трубку, которую так и не закурил, кивнул и вышел. «Надо, Вилли, — думал он. — Тебе, конечно, невдомек, как это важно». Он спустился в парк и направился к павильонам. Как всегда, в музее было очень много народу. Особенно молодежи и детей. Люди шли по аллеям, обсаженным оранжевыми венерианскими пальмами, толпились вокруг террариев и над бассейнами с прозрачной водой. В высокой траве между деревьями возились детишки — они играли в «марсианские прятки». Охотник остановился посмотреть. Это была очень увлекательная, хотя и не очень поучительная игра. Давным-давно с Марса на Землю были привезены мимикродоны, крупные, меланхоличного нрава ящеры, отлично приспособленные к резким сменам условий существования. Мимикродоны обладали необычайно развитой способностью к мимикрии. В парке музея они пользовались полной свободой. Ребятишки развлекались тем, что разыскивали их — это требовало немалой зоркости и ловкости — и затем таскали их с места на место, чтобы посмотреть, как мимикродоны меняют окраску. Ящеры были большие, тяжелые, ребятишки тащили их волоком за отставшую кожу на загривке. Мимикродоны не сопротивлялись. Кажется, им это нравилось.
Охотник миновал огромный прозрачный колпак, под которым помещался террарий «Лужайка планеты Ружена». Там в бледной голубоватой траве прыгали и дрались забавные рэмбы, гигантские, изумительной расцветки насекомые, немного похожие на земных богомолов. Охотник вспомнил, как лет двадцать назад он впервые охотился на Ружене. Он трое суток сидел в засаде, поджидая кого-нибудь, и огромные радужные рэмбы прыгали вокруг и садились на ствол его карабина. У «Лужайки» всегда было полно народу, потому что рэмбы очень забавны и красивы.
