«И что тогда? – спрашивал он себя. – Появятся огнедышащие драконы и быстро справятся с моими парнями? А может, наоборот, эти боевые ребята, не привыкшие отступать, прогонят обратно древних рептилий…»
Он гнал от себя эти мысли, боясь, что кто-нибудь из многочисленных добрых волшебников, ведущих теперь постоянное наблюдение за скомпрометировавшей себя правительственной верхушкой Лавении, может их услышать.
Они и так провели чистку на высших и средних уровнях власти. Внимательно изучали прошлое каждого, кто входил в Совет правителей и другие важные инстанции. В результате почти половина из всех, кем занимались прилетевшие добрые маги, были убраны со своих должностей.
«Лавения должна вернуться к идеалам Добра! Нельзя подлецам и карьеристам доверять управление планетой!» – так говорили они, с раздражением вспоминал Дуоникс.
«Но почему именно чужие волшебники определили для нас, что хорошо, а что плохо… Может лавенянам нравились их родные карьеристы и проходимцы…По крайней мере с каждой планеты, которой якобы оказывалась помощь, мы везли слуг и использовали их природные ресурсы. А что мы имеем теперь?..»
И он грустно продолжал рассматривать облака в вечернем небе Лавении, которое уже начинало темнеть, переходя из оранжевого в светло-коричневое.
В дверь постучали, и в кабинет мягкой походкой вошла Октавия. Длинные серебристые волосы струились по безукоризненным плечам. Темно-зеленый комбинезон, украшенный яркими синими пуговицами-застежками, плотно обтягивал идеальную фигуру. Светлые серые глаза девушки и все ее бледное лицо с абсолютно правильными чертами, выражали полное душевное спокойствие.
«Все-таки жаль, что из-за всей этой кутерьмы пришлось закрыть программу создания биороботов, – подумал Дуоникс, любуясь лучшей представительницей прикрытой программы и своей ближайшей помощницей.– Со временем роботы незаметно заменили бы большую часть лавенян… Ведь они спокойны, ответственны и послушны. Практически совершенны. Как Октавия…»
Искусственно созданная девушка улыбнулась в ответ своему начальнику и молча протянула белый лист бумаги, исписанный быстрым летящим почерком.
– Письмо от Таи, – сказал она.
– От Таи? – переспросил Дуоникс. – Они что же не приедут? Я звал их погостить на Лавению. Они ведь теперь герои…
И он с недовольным видом начал читать письмо. Однако через пару минут, дочитав все написанное до конца, он с изумлением посмотрел на Октавию:
– Они сошли с ума?
Она деликатно промолчала в ответ, хотя было ясно, что содержание письма ей известно. Потом сказала:
– Тая послала такие письма всем, кто звал их в гости после победы в большой войне. Ангелика с Клариной собирают друзей, хотят придумать, что можно сделать, чтобы помочь Тае и Гронголу.
– Помочь? – переспросил Дуоникс еще не пришедший в себя после ошеломляющей новости. – Как можно помочь тем, кто отправился по пути Зла? Они могли бы наслаждаться своей победой. Их бы во всех галактиках на руках носили… А они…
И он с негодованием бросил письмо чародейки на пышный синий ковер, лежавший на полу, еще раз прошептав про себя:
– Помочь… Идиотам? Самоубийцам?
Октавия нагнулась, подняла письмо и, подойдя к Дуониксу поближе тихо сказала, выразительно на него глядя:
– Добрые волшебники и феи считают Таю и Гронгола героями. Нам, наверное, тоже надо кого-то отправить к Кларине с Ангеликой. Разве мы не хотим помочь таким отважным созданиям, устремившимся ради юного принца по пути Зла?
Командир Службы спасения поднял на нее глаза, улыбнулся и так же тихо ответил:
– Ты права, моя умница. Мы конечно, тоже так считаем и обязательно кого-нибудь пошлем на Симорин. А может быть, я даже полечу туда сам. Нам сейчас надо быть в курсе всего происходящего.
– Почему-то мне кажется, – немного помолчав, добавил он еще более тихим голосом, – что сейчас очень многое может измениться в нашей галактике…
Гронгол с трудом открыл глаза. Голова болела, как после хорошей студенческой пирушки, когда они с друзьями были уверены, что все галактики принадлежат им и, выпендриваясь друг перед другом соревновались, кто больше может выпить тяжелого хмельного пойла. Помня этот юношеский опыт, в зрелые годы он так больше никогда не напивался. Почему же тогда невыносимо гудит голова…
Рептилоид с трудом приподнялся и сел. Первое что он увидел, стараясь сфокусировать все время расплывавшееся зрение, была Тая. Она сидела на каком-то ящике с ненавистью и презрением глядя на него.
Гронгол никак не мог понять, что не так с его подругой. Пока он пытался собрать убегающие мысли чародейка вдруг закричала:
– Может, развяжешь мне руки, рептилоид дебильный! Я уже два часа жду, когда ты придешь в себя, идиот! И верни, наконец, наш корабль!
От крика Таи, а главное от отчаяния и злости, которые в нем были, в голове моментально прояснилось. Он увидел, что они в какой-то грязной комнате с ободранными стенами, что сам он лежал на полу, а чародейка сидит перед ним с крепко связанными руками, лежащими на ее коленях.
