– Зато оборотни остались, – улыбнулась Соловьева. – И их становится все больше. А они все такие симпатяги, так и хочется познакомиться поближе.
– Говорят, они сейчас патрулируют улицы Клыково?
– Ага. Если повезет, может, встретим кого-нибудь прямо сейчас.
– Да ну тебя! – возмутилась Женя. – Только о парнях и думаешь!
– А о чем еще мне думать?
– Лучше пошевеливайся! Нам действительно следует поторопиться. И зачем я только согласилась сделать с тобой такой крюк?
Покинув дом Пелагеи Евстратовны, подруги не сразу отправились в академию, а решили сначала зайти домой к Луизе, которой нужно было забрать кое-что из чистой одежды. Поначалу Степанова не хотела идти, но Луиза сумела ее убедить, что, пока не стемнело, никакая опасность им не грозит. Вот так и вышло, что теперь они шагали по узкой сумрачной улочке к дому Соловьевых.
– А утром мы не могли сходить? – спросила Женя, вглядываясь в клубящийся над городом багровый туман.
– Днем бабушка дома, – неохотно пояснила Луиза. – А сейчас она уже на работе в вечернюю смену.
– Вы с ней так и не поговорили? – удивилась Степанова.
– О чем я могу говорить с человеком, который столько раз меня обманывал?
– Но она ведь делала это не со зла. Сначала по просьбе твоей матери, а потом… Твоя бабушка даже и не обманывала тебя, а просто не рассказывала всю правду…
– Хорошее оправдание, – недовольно буркнула Луиза. – Вот теперь и я ее ни в чем не обвиняю, а просто избегаю с ней встреч!
Женя покачала головой:
– Знаешь, на твоем месте я не стала бы на нее злиться. Она ведь хотела тебя уберечь от этой дикой правды… И потом… Радуйся тому, что у тебя еще есть бабушка. У меня вот уже нет, и я дорого бы дала, чтобы еще хоть раз увидеть ее. Обнять, поговорить о том о сем… Но ее убили, и теперь я уже никогда не смогу этого сделать. Да, сейчас ты обижена на бабушку и стараешься избегать ее. Но если и она вдруг погибнет? Ты потом всю жизнь будешь себя винить, что так и не помирилась с ней.
Луиза промолчала.
Вскоре они добрались до ее дома и поднялись на узкое крыльцо. Соловьева принялась рыться в сумочке, пытаясь найти ключи, но в этот момент входная дверь вдруг открылась сама. На пороге, скрестив руки на груди, стояла Нина Андреевна Соловьева. Она была в джинсах и длинном темном свитере крупной вязки.
– Ну наконец-то, – хмыкнула женщина. – Не моя ли это внучка? Я уже начала забывать, как ты выглядишь.
– Ты уже дома? – удивилась Луиза.
– Голова разболелась. Из-за этого снегопада, видимо… Не пошла сегодня на работу.
– А без тебя там справятся?
– Я работаю в бригаде кладовщиков супермаркета, – хмыкнула Нина Андреевна. – Уж один-то вечер они вполне без меня обойдутся. А ты почему на мои звонки не отвечаешь?
– Могу я войти? – Луиза хотела обойти бабушку, но та не пустила.
– Сначала скажи мне, что происходит, – твердо потребовала Нина Андреевна. – Ты вляпалась во что-то? У тебя снова какие-то проблемы?
Женя Степанова деликатно отошла подальше, чтобы не мешать. Она не любила участвовать в семейных разборках.
– Нет у меня никаких проблем, – фыркнула Луиза. – А если бы и были, зачем мне с тобой делиться? Ты ведь мне ничего не рассказываешь.
– О чем ты? – нахмурилась Нина Андреевна.
– Я все знаю, ба! О том, что мать притворялась инвалидом. О том, что случилось тогда в роддоме. О том, что она опоила снотворным Клариссу Звереву и затем помогла избавиться от ее тела. И узнала я об этом совсем не от тебя! А подслушивая твои разговоры с посторонними людьми!
– Боже, – выдохнула бабушка, прижав ладони к губам.
Женя спустилась с крыльца и на всякий случай отодвинулась поближе к калитке.
– Так ты из-за этого на меня обиделась? – воскликнула Нина Андреевна. – Но как я могла рассказать тебе такие ужасы про твою родную мать? Ксения и так далеко не совершенство. Ты бы возненавидела ее за все, что она совершила, а я этого совсем не хочу. Все же она – твоя мать, и другой у тебя нет!
– Я все знаю о своей матери и ее проделках. Но не думала, что и ты станешь лгать мне о ней! – крикнула Луиза. – Знаешь, а ведь я с недавних пор могу зачаровывать людей голосом. Заставлять их отвечать на мои вопросы, исполнять мою волю, как истинная сирена. Но никогда не думала, что захочу применить свои способности к собственной бабушке! А все из-за твоей скрытности…
– Да, я скрывала правду. Но только для твоего блага!
– А я предпочитаю знать все! Может, ты еще что-то от меня скрываешь? К чему требовать от меня откровенности, когда вы сами храните столько тайн?
– Ну прости, дорогая, – спокойно ответила Нина Андреевна. – Возможно, я все еще считаю тебя маленькой девочкой, которую кормила горячими пирожками на кухне. Да, ты уже взрослая… Но в моих глазах ты все тот же ребенок, которого нужно оберегать в отсутствие твоей непутевой мамаши.
Луиза осеклась.
– Я больше не ребенок, – тихо сказала она.
