«После того как 20 лет назад оставила сцену, всё время чем-то занята, и всё время только-только бы успеть. Ритм жизни стал больший. Где-то случайно вырываешь момент перед сном, чтобы что-то прочесть, чтобы не пропустить. Раньше я была сама себе предоставлена, только вот этим я занималась — своим. А сейчас наоборот. Потому что все ученицы у меня. Бывает так, что я по пять часов занята, бывает, по три часа. Или я утром и вечером прихожу. Я сейчас занята, как будто бы хожу на работу — на большую, чем раньше. И потом на каждый спектакль своих я прихожу. Как-то мне легче потом. И они привыкли к тому, что я им после спектакля обязательно скажу.
Ну, посидишь дома несколько дней — бывает так, что можно. Но потом кажется, что вдруг что-то не хватает. Уже опять начинаешь себя запрягать, и опять ты летишь. Казалось бы, чем старше становишься, тем меньше работы, а ее больше и больше… Всё это мелко, может быть, чем раньше, — всё было значительнее и крупнее. Но это нельзя сравнивать. Там была одна жизнь — актерская, а тут началась вторая жизнь.
Я всё, сделанное учениками, на себя меряю, всё-таки человек очень эгоистичен. Вот я просто о себе говорю, о своей первой профессии, о своей первой жизни, она была вот такая… Вторая — та, которую я уж отдаю. То я отдавала и для себя собирала, скажем, результат этой работы. А сейчас я отдаю, что имею — отдаю.
Через своих учеников я чувствую какие-то опоры. Я предпочитаю черновую работу, она как преддверие собственно творчества, а спектакль — это уже ее результат. Иногда бывает жалко, что с ними наработалось, и вот, на зрителях не получается, а я не могу уже поправить, подсказать. Так что процесс репетиций интереснее, нежели результат».
Репетируя с участниками балетного конкурса в Варне, Галина Сергеевна приметила «страшно работоспособную» балерину театра имени Айни в Душанбе Малику Сабирову и прониклась к ней нежностью. 31 июля 1964 года, сразу после конкурса, Малика писала Улановой:
«…Вот уже 10 дней, как мы дома, но мысленно я еще нахожусь в Варне, переживаю все туры — с первого до последнего. Очень приятные воспоминания — это время мне запомнится на всю жизнь, первый мой выезд за границу на первый конкурс.
Дорогая Галина Сергеевна, мне хочется еще и еще раз поблагодарить Вас за всё, что было сделано для нас. Те репетиции, занятия в Большом театре, все Ваши замечания — это было очень хорошее время в моей жизни. Мне сейчас стыдно при воспоминании о первой репетиции с Вами, я плохо соображала, была несобранная, я просто волновалась; Асаф Михайлович [Мессерер] потом удивлялся, да я сама удивляюсь. Галина Сергеевна, я помню все Ваши замечания: про левую руку на фуэте, про правый подъем, про плечи и правую руку на турах по диагонали, про осторожные шаги в вариации из «Щелкунчика», что под звуки челеста нужно танцевать не так, как я, и др., — всё это я постараюсь исправить. <…>
Я помню, когда Вы приезжали в Ленинград на «Красный цветок», потом, позже — на бенефис Р. Гербека, мы подглядывали в зал на Ваши репетиции, смотрели спектакли.
В 1957 г. мы видели Вас в Жизели, тогда я не всё еще понимала, но чувствовала, что на сцене не обычные артисты, что спектакль весь необыкновенный, — это я хорошо запомнила.
Галина Сергеевна, я еще раз Вас благодарю и теперь, и за те спектакли. <…>
