Трусливый Ярополк не нашел в себе сил сразиться с Мономахом и бежал от него в Польшу[434], что породило у некоторых историков сомнения насчет серьезности его намерений бороться с Киевом. «Как видно, — писал, например, И. В. Лашнюков, — Ярополк только негодовал на самоуправство Всеволода, но не приготовился к войне, иначе зачем бы он бежал в Польшу без боя?»[435] Как нам кажется, причина бегства Ярополка заключается не в отсутствии готовности к войне, тем более, если иметь в виду решимость владимирцев защищать свой суверенитет. Есть некоторые основания полагать, что строя планы «ити на Всеволода», Ярополк рассчитывал на определенные симпатии к себе части киевлян[436]. Тем очевиднее представляется участие в конфликте владимирцев, которые, как и киевляне, имели и отстаивали собственные политические интересы, поддерживая тех или иных князей. Все дело, видимо, в личных качествах самого Ярополка, значение которых нельзя сбрасывать со счетов. Его малодушный поступок деморализовал владимирцев, которые, оставшись без князя, не могли оказывать сопротивления.
Важное значение для рассматриваемой нами проблемы имеют события следующего 1086 года, являющиеся прямым продолжением коллизии, завязавшейся на Волыни в истекшем году. Летопись говорит об этом предельно кратко, порождая немало вопросов у исследователей: «Приде Ярополкъ из Ляховъ, и створи миръ с Володимеромъ, и иди Володимеръ вспять Чернигову»[437]. Заметим, что Ярополк пришел не «с Ляхами», а «из Ляховъ», и, значит, говорить, что с ним на Волынь пришли польские войска[438], нет основания, О польской помощи Ярополку говорится у Я. Длугоша[439]. Но это и подобные ему известие вызывает обоснованные сомнения исследователей[440] и не согласуется или прямо противоречит данным русских источников. Так, по свидетельству, приведенному В. Н. Татищевым, Ярополк не смог получить помощи от поляков и вернулся на Волынь ни с чем[441].
Тем не менее, как справедливо отметил А. Н. Насонов, Мономаху «пришлось все же договариваться с Ярополком, пойти, видимо, на уступки»[442], Ясно, что при таких обстоятельствах здесь не обошлось без твердой поддержки, оказанной последнему владимирцами и их недовольства Мономахом, хозяйничавшим на Волыни, Этим и объясняются «задержка Владимира здесь с войском и его податливость к миру с Ярополком»[443].
В свете сказанного открывается логика дальнейших действий Ярополка. Сразу же по возвращении во Владимир он, «пересидев мало дний, иде Звенигороду»[444]. В Звенигороде (бывшем «пригороде» Владимира) в тот момент уже княжили Ростиславичи, получившие его от Всеволода вместе с Перемышлем и Теребовлем[445]. И вследствие этого, как пишет О. М. Рапов, «земли, которыми владел Ярополк в княжение Всеволода, постоянно испытывали угрозу как с севера, так и с юга»[446], — тем самым исследователь отдает должное земским интересам и предпочтениям в политике князей. Но дело не только в «угрозе с юга».
Вступление Ярополка в войну с Ростиславичами[447], прежде всего, свидетельствует о стремлении владимирской общины восстановить суверенитет над своими недавними «пригородами».
По степени политической зрелости общины червонорусских городов — Перемышля, Теребовля и Звенигорода — к концу XI в. уже мало в чем уступали владимирской общине. Сказанное в первую очередь относится к общине Перемышля, лидировавшего тогда в регионе. «То немногое, что известно о Перемышле XI в., — пишет А. Н. Насонов, — склоняет к мысли, что в Перемышле также существовала местная правящая среда, местная знать, заинтересованная в том, чтобы получить своего князя, в сохранении целостности своей территории, заинтересованная в том, чтобы Перемышль не попал в положение киевской волости», поэтому Ростиславичи «нашли поддержку в Перемышле»[448].
Следует добавить, что свои князья были необходимы общинам будущей Галицкой земли также для того, чтобы успешно противостоять Владимиру, «унаследовавшему от древнего Волыня претензии на главенство в юго-западном регионе восточно-славянского мира»[449]. Именно на этом фоне возникает в Червенской земле упомянутая «правящая среда», «местная знать», выражающая интересы возглавляемых ею общин, стремящихся к достижению полного суверенитета. Без консолидации простого людства и боярской верхушки вокруг общих политических интересов не могло быть и речи об успешном выполнении тех исторических задач, которые в конце XI в. стояли перед общинами Перемышля, Теребовля и Звенигорода. Все это — соображения общего порядка, вытекающие из общих представлений о ходе исторического процесса на Руси XI–XII вв. Но политическая деятельность правящей верхушки Перемышля имела и более конкретные проявления, отразившиеся в интересующих нас событиях.
