Если человек просил разрешение на ремонт здания, то он будто лично признавался в том, что не поддерживал свое имущество в должном виде. А раз так, значит, он нарушил закон и обязан заплатить в казну штраф.
Неудивительно, что внешний ремонт могли позволить себе только аристократы или люди, имеющие связи в канцелярии.
Легран знал, что проблемы баронессы станут еще более внушительными, если кто-то узнает, какая бригада помогает ей с ремонтом. К сожалению, глава городской стражи был человеком герцога, поэтому к нему нельзя было просто подойти и попросить. Проблему могли решить деньги, но Эруард не собирался платить.
Вскоре король узнал о том, что герцог дюи Медрон слишком глубоко запустил руки во все сфере жизни. Неудивительно, что подобное не понравилось правителю. Он понимал, что власти у герцога достаточно для того, чтобы однажды найти силы для попытки переворота. Поэтому в стране очень скоро начали происходить различные происшествия.
По столице прокатилась волна необычных смертей. Простые люди не придали этому никакого значения, ведь умирали в основном безземельные аристократы, на которых многим было откровенно наплевать.
Легран не был удивлен, что подобные люди охотно вставали на сторону герцога. Привлеченные его обещаниями, они готовы были предать короля. Они понимали, что при существующей власти им нечего ждать изменений. Никто из них не хотел работать над увеличением своего благосостояния. Таким людям хотелось, чтобы все упало им в руки просто так, без лишних движений с их стороны. Герцог обещал им больше власти, денег и земли.
Именно поэтому Эруард не был расстроен их смертями. Он давно считал подобных людей бесполезными пиявками. Он не любил, когда люди ничего не делают, но при этом считают, что значат больше, чем все остальные, и требуют к себе повышенного уважения. Легран не считал, что титул оправдывал все. Даже король, по его мнению, обязан был упорно трудиться над тем, чтобы улучшить жизнь граждан своей страны.
Одним из внезапно трагически погибших людей оказался и барон Дубран. Королю не понравилось, что кто-то поставил себя выше закона. Теневому миру еще раз напомнили, что семья Легран не должна подвергаться нападению. Воровским гильдиям и гильдиям наемников не позволялось брать заказы, направленные на причинение вреда роду Легран. Если подобный заказ поступал, глава гильдии обязан был сразу уведомить связного.
После смерти Дубрана король своей властью «позаботился» об осиротевшей баронессе, Элоизе дель Дубран, выдав ее замуж. Эруард облегченно выдохнул. Его мало волновало, что девушке придется прожить жизнь с нелюбимым человеком. Не его вина, что отец и дочь решили, что семья Легран будет отличным приобретением. Им следовало лучше думать о том, на кого они замахнулись.
В теневом мире тоже было неспокойно. Герцогу удалось протянуть свои щупальца и туда. Неудивительно, что среди преступников всех мастей то и дело вспыхивали ссоры. Городская стража не торопилась вмешиваться. На самом деле им было приказано оставаться в стороне от конфликта.
Благо и та и другая сторона старалась не вредить простым гражданам. Горожане были долговременным ресурсом, который ни одна из противоборствующих сил не желала истощать. «Светлая» сторона собирала с них налоги и штрафы. «Темная» грабила, обманывала или как-то иначе присваивала себе их имущество и деньги.
Конечно, не обходилось без осечек, но в целом город понятия не имел, что совсем рядом два враждующих лагеря пытаются уничтожить друг друга.
Легран был предан королю. Он не мог остаться в стороне, как это сделал его отец. То, что родитель отстранился от конфликта, одновременно раздражало Эруарда и заставляло его вздохнуть с облегчением.
Он не хотел, чтобы отец погиб в случайной стычке, поэтому чувствовал облегчение, что его старик не ввязывается во все это. Но в то же время Леграну казалось, что родитель должен быть более решителен в своих убеждениях, поэтому такая пассивность немного раздражала.
Испытывая противоречивые эмоции, он решил спросить отца прямо.
— Проходи, — произнес Антеон, указывая сыну на кресло рядом с камином.
Сам он сел напротив. Легран с изумлением понял, что отец двигается как-то непривычно, слишком тяжело и несколько болезненно. Обычно так вели себя глубокие старики. Нет, он и сам порой называл отца стариком, мысленно, но на самом деле его родитель был довольно молод.
Эруард был уверен, что еще совсем недавно ничего подобного не было. И это сильно его взволновало.
— Что с тобой случилось, отец? — спросил Эруард, с тревогой оглядывая заметно похудевшую фигуру родителя. И как он раньше не заметил, что с отцом что-то не так? — Ты болен? Что говорят лекари?
Антеон вскинул руку, призывая к молчанию.
— Помолчи немного, — попросил барон, вздыхая. Наклонившись, он налил себе вина из кувшина и, подхватив кубок, откинулся на спинку кресла. — Я не болен, — произнес он, а потом добавил, не дав Эруарду облегченно выдохнуть: — Но я умираю.
