– Ступай в Чёрный лес, – слова бабушки тяжёлыми камнями упали на уши девушки. – сразу за ближним холмом будет раскидистый вяз. Отсчитай от него девять шагов по той стороне, где растёт можжевельник и ступай по тропе лисиц, что тебе откроется. Тропа выведет тебя к безопасному месту – там ищи омелу, что растет на каменном дубе. Да, я знаю, что ты скажешь. Ты права, её могут собирать только друиды, но если хочешь зачать ребёнка, то придётся отыскать священное растение и не глядя сорвать его левой рукой. А потом уходи. Не беги, не шуми, не кричи – просто уходи как можно быстрее той же тропой. Не сворачивай с неё ни за что.
Тем же вечером лес из старых легенд и ночных кошмаров открыл свои объятия перед Изибил. Девушка в ужасе смотрела на кривые, потемневшие от чужеродной магии деревья. Она понимала, что одна ошибка может стоить жизни.
Кианнэйт не соврала. Тропа нашлась достаточно быстро, несмотря на то, что девушку трясло от страха и она поминутно оглядывалась по сторонам, стараясь объяснить себе любое шевеление в кустах испуганным животным или птицей. Лес был безмолвен, словно сама смерть поселилась здесь и обитала уже многие века, дожидаясь прихода живых людей, чтобы протянуть к ним костлявые руки, жаждущие крови. Изибил набралась смелости и сделала первый шаг по тропе.
Она вернулась на второй день. Праматерь поняла всё сразу и объяснения были ни к чему. Кианнэйт нахмурила брови и голосом, полным боли и отчаяния, тихо проговорила:
– Я же просила тебя не сворачивать с тропы, глупая! – старуха устало покачала головой и с силой сжала ожерелье. – Ты родишь не человеческое дитя, ведь его отец не принадлежит к нашему роду. Молись, чтобы они не пришли за ребёнком в первые же дни его жизни и не убили нас всех. Молись лесным духам. А пока скорее возляг с мужем, чтобы тебя не предали сожжению за измену с лесным существом.
Когда родилась девочка, Изибил не знала, смеяться ей или плакать. Счастливый и добродушный Луэрн сразу же признал ребёнка, которого они так долго ждали. Однако, Изибил не давали спать муки совести и страх за свою семью.
«Её нужно наречь Сайофрой, – говорила старая Кианнэйт, оставаясь наедине с Изибил. – это имя задобрит древний народ и, возможно, они не придут за своим ребёнком слишком рано. Если ты назовешь её иначе, то это будет означать отречение от её настоящего отца. Тогда беды не миновать.» Хватавшаяся за голову молодая мать спорила с бабушкой, готовая назвать ребёнка как угодно, но не эльфийкой.
