Когда Дьюку уже показалось, что идти скоро не будет сил, вдалеке начали виднеться огни деревенских домов. На пересечении дорог стояла небольшая двухэтажная таверна, удачное место ночлега для проходящих ночью путников. В соседней деревне «Холодная ночь» была затеряна среди глухих, петляющих улочек.
Госпожа Лира, увидев безопасное место, немного ускорила шаг, и они быстро добрались до двери. Внутри на первом этаже стояли столы, но все оставались пустыми. Постояльцы уже готовились спать. Владелец заведения встретил гостей недоверчивым взглядом, но, увидев кошель с деньгами в руке Дьюка, немного подобрел, бросил протирать стаканы и взял плату за ночлег.
Дьюк расплатился, узнал, какие из комнат свободны, и сразу направился с госпожой на второй этаж.
В отведённой для неё комнате было не слишком уютно, хоть и просторно. Здесь располагалась довольно грубая мебель без особых изысков: кровать, стол и табурет. На стене прибиты гвозди для одежды, рядом убранное помойное ведро. Маленькое окно закрыто слюдяными пластинами и выцветавшими занавесками.
Странно было видеть подобное заведение у дороги к столице. Дьюку доводилось ночевать и в тавернах получше. Госпожа Лира окинула взглядом комнату и поморщилась. Ей это всё было не по нраву. Но вместо того, чтобы выразить недовольство, сказала другое:
— Всё-таки хорошо, что мы встретились с дядей Божко. Я скорее доверюсь ему, чем кому-то другому. Хоть и прошло много лет, он не особо изменился, — честно ответила она, усаживаясь на жёсткую кровать. — Мой отец был с ним в очень дружеских отношениях и доверял нас с сестрой только ему или его людям. Уж кто, а она была бы рада его видеть! Но, когда Божко изгнали, нам даже не посчитали нужным ничего объяснить.
Никто из собратьев никогда особо не вдавался в подробности, за что именно их изгнали из провинции. Сам Божко, как-то раз вспоминая былые деньки, хорошо отзывался о Норберте Рокстерли. Человеке, который укрепил торговые связи с соседним государством — Палеонессом, и в своё время был избран императором всех трёх провинций Гальрада четыре раза подряд.
— А вот тебя я совсем не знаю! — возмутилась вдруг Лира. — Ты всегда такой молчаливый?
— О себе мне нечего рассказать.
Дьюк рассказывать не любил и не особо умел, предпочитал больше слушать. Однако, когда была необходимость, мог поддержать разговор должным образом. Девушка не желала молчать и с возмущением продолжила:
— Тогда обращайся ко мне просто по имени! И так каждый день одно и тоже: “Идите обедать, госпожа. Время умываться, госпожа. Ложитесь спать, госпожа”.
— Как скажешь.
Дьюк это одобрял (тем более, никто не должен знать, что он сопровождает девушку из знатного рода), пусть лучше будет просто имя. Да и простая одежда не выдавала её происхождения. К тому же, после того, как они оказались в комнате, на девушку перестал давить ужас произошедшего. Нападение на особняк, трупы в темнице остались где-то позади, и сама Лира, казалось, слегка оживилась и изменилась в лице. Стала больше говорить, хоть в движениях и проглядывалась усталость.
Дьюк понимал, что в роду Лиры были очень богатые и влиятельные люди, но это никак не отменяло того, что и у неё не было родителей. Они вполне могли погибнуть из-за государственных распрей и деления власти между членами семей. В истории трёх провинций существовало немало слухов о подобном. Что именно произошло с Норбертом, а затем и Оливией Рокстерли, Дьюк не знал. Но влияние, власть и деньги могли быть весомым поводом для предательства, обмана, убийства даже кровных родственников. Дьюк решил подбодрить девушку и не нашёл ничего лучше, чем заметить:
— Честно, всегда думал, что люди знатного рода не общаются вежливо, с такими как я.
Лира поняла, но лишь махнула рукой:
— Я, скорее, исключение. Вот натолкнёшься на сестру, сразу поймёшь, как разговаривают люди знатного рода.
Лира ещё раз брезгливо осмотрела комнату. Дьюк не знал что на это ответить, да и усталость давала о себе знать. Слишком уж много напряженных событий для одного вечера.
— Что ж, — сказал он, подходя к двери. — Доброй ночи.
— Доброй ночи.
Плотно закрыв дверь, Дьюк вышел и направился к себе, оставив госпожу наедине со своими мыслями. В его комнате все было так же, как и у Лиры. Разных таверн он за свою жизнь с общиной повидал уже множество. Как и разных людей. Община жила в движении. И последствия набега североземцев на провинцию изредка бросались в глаза во время этих путешествий. Даже спустя пять лет.
Дьюку часто доводилось видеть одиноких людей, но никогда не доводилось видеть одиноких волков.
Ранним утром Дьюк вместе с Лирой скромно позавтракали, покинули место ночлега и отправились в путь.
Уже к середине дня Дьюк был доволен положением дел: при приближении к городу встречалось больше путников, торговцев, путешествующих с лошадиными обозами, прогуливающихся в окрестностях местных жителей.
