— Да какие они бандиты! — усмехнулся Гарсия. — Тут и боевых действий‑то толком не происходит. Так, стычки с группами мародеров. Сертано давно перестал вести активные боевые действия. Только имитирует их. Правда, не все это еще поняли. А что касается крестьян, то мы их просто отпускаем. Проверяем, конечно, не замешаны ли в каких‑то зверствах против местного населения, а потом отпускаем.
Майор открыл окно и приказал кому‑то внизу привести пленного. Через пять минут. А пока майор угощал гостей настоящими никарагуанскими сигарами. За это время Сергеев узнал, что такое настоящие Moduro, что кубинские сигары делаются всегда только из кубинского табака, а в Никарагуа и Гондурасе часто используют разные листы для внутренней части сигары и покровного листа. Поэтому никарагуанские сигары более душистые и разнообразные по вкусу и аромату.
В комнату вошел худощавый парень в зеленой солдатской куртке и рваных на коленях армейских бриджах. Длинные темные вьющиеся волосы спутались, пряди прилипли к потному лбу, из‑под них смотрели настороженные карие глаза. И что больше всего поразило Сергеева: в этих глазах не было страха. Была усталость, обреченность, но не страх.
— Вот, — кивнул майор на пленника, — поговорите с ним сами. Если удастся договориться, он ваш.
— Как тебя зовут? — спросил Сергеев, разглядывая парня.
— Алехандро, — неожиданно высоким голосом ответил пленник. — Алехандро Гомаро. Я из деревни Серена, с побережья.
— Как долго ты воевал?
— Я не воевал, — покачал парень головой. — Я и в бою почти не был. Я механик, меня взяли к себе те, — он кивнул головой на горы за окном, — потому что я в машинах разбираюсь. Ремонтировать могу.
— Значит, ты пошел в ряды контрас не по убеждениям, не потому, что ты противник существующей власти в стране?
— Не знаю, — парень пожал плечами. — Власть многие ругают. И крестьяне, и военные. Я не разбираюсь в этом. Мне хорошо платили, я чинил машины, трактора, даже танк починил один раз.
Хейз повернулся к Сергееву и, чтобы пленник не понял его, заговорил по‑английски:
— Мне кажется, в стране, где все друг друга убивают, бесполезно обращаться к совести человека или воздействовать на его мораль. Тут другие принципы. Видите, он про власть ничего толком не знает, но служил в контрас, потому что там хорошо платили. Ничего идейного, простое желание подзаработать.
— Алехандро, — Сергеев снова заговорил с пленником, — ты служил тем, кто борется с законной властью в стране. Это плохо, за это тебя могут наказать. Если бы ты был замешан в преступлениях против мирного населения, тебя бы просто расстреляли. Но ты помогал тем, кто жег деревни и убивал мирных жителей только за то, что они признавали законное правительство Никарагуа.
— Вы иностранец? — неожиданно спросил пленник.
— Да, из Советского Союза.
— Знаю, читал, — кивнул пленник. — А почему вы судите нас? Вы разве понимаете что‑то в нашей жизни?
— Я вас не сужу, — отрицательно покачал головой Сергеев. — Не имею на это права. Но в стране должен быть закон, и по закону нужно бороться за власть, а не жечь и убивать. Это мои личные убеждения. Я просто рассказываю тебе, каково твое положение.
— А зачем вы к нам приехали? — упрямо спросил Алехандро.
— Я приехал помочь быстрее закончить войну в твоей стране. А еще посмотреть, как вы живете, и передать это своему правительству. И оно будет оказывать твоему народу помощь. Не военную, не оружием, а продуктами питания, медикаментами, пришлет врачей, инженеров, чтобы помочь вам наладить жизнь, когда кончится война.
— Не понимаю, зачем вашей стране за океаном помогать моей маленькой стране?
— Затем, что мы не хотим, чтобы в мире лилась кровь детей, женщин и стариков. А с вашей страной мы хотим торговать и дружить. И для этого здесь должен быть мир.
— Вы чего‑то от меня хотите, — снова поразил Сергеева пленник своей догадливостью.
— Конечно, — пришлось согласиться дипломату. — Иначе бы я сюда не приехал. Майор Гарсия отпустит тебя, если ты поможешь мне. Мы пойдем с тобой к твоим бывшим начальникам, и ты познакомишь меня с генералом Сертано.
— Зачем вам генерал Сертано? Он же для вас враг?
— Мы хотим с ним поговорить. Даже с врагом нужно поддерживать контакт и уметь договариваться. Скажи, ты в детстве дрался у себя в деревне с другими парнями?
— Бывало, — продолжая настороженно смотреть на русского, ответил Алехандро.
— Скажи, всегда все решал кулак или вы все же иногда договаривались о перемирии, решали свой спор без кулаков?
— Всегда кто‑то сильнее в драке. Но даже если твой противник слабее, это не означает, что ты избил его и победил. Упавший не всегда побежденный.
— Умный, — хмыкнул Хейз.
— Вот и мы не хотим доводить до того, чтобы кто‑то из вас во время вашей драки упал с разбитым лицом в пыль. Пора договариваться, искать общее решение и общий путь к миру.
Что это была за машина и откуда он ее взял, Родионов не сообщил. Это был потрепанный полноприводный «Плимут» с широкой резиной и глубоким протектором. Родионов остановился возле Сергеева, вышел из машины и бросил ему ключи.
