— Я приехал для того, генерал, чтобы найти документальные, официальные подтверждения тому, что некоторые американские политические круги, отдельные представители администрации США, Великобритании и Израиля активно поддерживают гражданскую войну в вашей стране, активно вмешиваются в политические процессы. И делают они это путем поставок оружия и финансовой поддержки контрас. Когда я получу эти доказательства, они незамедлительно лягут на стол нашего представителя в ООН и будут озвучены на заседании Совета Безопасности. Это единственный эффективный способ прекратить гражданскую войну в вашей стране.
Сергеев хотел было сказать еще, что так можно прекратить войну не только в Никарагуа, но и погасить ирано‑иракский конфликт. Но потом решил, что хватит Сертано и этих глобальных проблем. Генерал из него средненький, мыслить мировыми категориями он не умеет, да и нет ему дела до какого‑то там Ирана или Ирака. Все, что его волнует, происходит здесь и сейчас.
Сертано продолжал молча курить и смотреть в стену над камином. Ага, зацепил я его, подумал со злорадством Сергеев. Как ни хорохорься, а весть я тебе принес неприятную. Надо же так глупо попасться на крючок к американскому авантюристу. А еще генералом себя называет.
Сертано докурил и бросил окурок в камин. Медленно поднялся, заложил руки за спину и прошелся по комнате. Остановился у окна и стоял так несколько минут, глядя вниз на каменистую пустошь, тянувшуюся вдоль дороги.
— О том, что американцы поставляют нам оружие, знают все, — наконец, сказал он, не оборачиваясь. — Это не такая уж большая тайна.
— Знать — это одно. Точнее, догадываться, кому выгодна здесь война, кто хочет сменить режим, кто может способствовать поставкам оружия. Догадки и логические умозаключения к делу не подошьешь. А мне нужны доказательства, документы, свидетельские показания участников событий.
— И вы считаете, что я вам в этом помогу? — без всяких красок в голосе спросил генерал.
— Я считаю, что, узнав от меня о происках Коулмана, вы станете защищаться, захотите перестраховаться и упредить его шантаж. Ведь, кроме его показаний и его пленки, можно подготовить не менее впечатляющие доказательства того, что в его планах было не только присвоение денег, предназначенных для поддержки контрас, но и смерть американца Джерри Эптона. Это крах его карьеры, это пахнет для него электрическим стулом, генерал. Он, конечно, вывернется, его прикроют непосредственные начальники, чтобы не подставиться самим, но удар все равно будет страшным. Скандала не избежать.
— Значит, вы хотите моей откровенности в обмен на вашу откровенность? — Сертано повернулся и снова сел в кресло напротив камина.
— Не только. Я прошу вас отпустить заложницу — американскую журналистку Дорес Батлер. Я понимаю, что вы хотели получить от нее пленку, которую они с оператором сняли на месте тех событий на перевале. Поверьте, эта пленка ничего не добавит и ничего не убавит. К пленке нужны свидетельские показания американских журналистов. А я уверен, что для них важнее будет вывести на чистую воду Коулмана и прикрывающих его чиновников из Вашингтона, чем заниматься этим рядовым случаем на перевале. Важнее доказать, что США разогревает войну в Никарагуа, а не то, что некий Коулман — вор и авантюрист.
— Почему вы думаете, что Батлер у меня?
— Я так думаю по нескольким причинам, — вздохнул Сергеев и начал загибать пальцы на левой руке. — Пленка и комментарии журналистов опаснее для Коулмана, чем для вас. Коулман, а не вы организовал обыски в номерах журналистов в отеле «Вилла Ангело». Ему это сделать проще, чем вам. У Коулмана свои люди в полиции, он купил или запугал детектива того же отеля Карлоса Задоро. Коулману и его хозяевам, а не вам опасно допустить информацию о поставках оружия контрас и участии спецслужб США во внутреннем конфликте в Никарагуа. По приказу Коулмана, а не вашего Задоро пытался напасть на меня и на моего никарагуанского друга с целью убить нас. У него не получилось, и он погиб сам, но это уже не важно. И последнее, похищение Батлер — не ваша идея, я так думаю. Это идея Коулмана. И причиной того, что он вас еще не начал шантажировать, является как раз то, что он пока не нашел пленку Батлер. А пленку он не найдет, я ее спрятал надежно.
— М‑да, — покачал головой генерал и, наконец, улыбнулся. — Пожалуй, вы меня убедили. Хорошо, я отдам вам журналистку. Пообещайте убедить ее, чтобы она не писала об этой истории. Пусть займется разоблачением Коулмана и его хозяев. Кстати, с ней у меня обращались вполне прилично.
— Спасибо, генерал.
