Шли дальше, от островка к островку. В основном, попадались дроиды и солдаты Теночтитлана. Некоторые, в которых были воронки, мы проходили мимо, и Семён отключал голограммы, прокомментировав.
— Всё равно — не разобрать. Фарш один, ужас.
Наконец, мы подошли к палатке, у которой околачивалась еще и пара солдат Бессарабии, за которой обнаруживался вход в неглубокую пещеру, или, скорее, грот. Вокруг лежало больше всего обломков — груда дроидов, преграждавших вход в пещеру, а за ними — синекожие вперемешку с людьми, некоторые из которых еще не «превратились» в голограммы и лежали, упакованные в мешки.
— Отсюда один ушёл, — сказал Семён. — Прям перед нашим прибытием. Мы его ищем теперь. Вроде бы даже не раненый, только одни следы. Вероятно, что это ваш батя и есть. Хотя, возможно, и супостат. Потом он по ручью прошёлся, ничего и не нашли.
Голограмма подсветила следы, ведущие через всё поле.
— Пошли, заглянем в пещеру.
Внутри оказался челнок — ржавый, прикрытый обрывками брезента. Мы обошли его со всех сторон, и Семён подсветил цепочку следов.
— Тут, судрь, мистика. Я следопыт такой себе, но учитель Хеоренмару говорит, что чертовщина, право. Сюда ведёт две цепочки следов, вот, глянь-ка. Одни — мужские, в магнитоботинках армейских. Вторые — женские, тоже в орбитальных ботинках, и как будто её волокли ещё, то вставала, то падала. И всё это — вон туда, в мусор.
Под носом челнока, упершимся в стену пещеры, была груда одежды, обломков посуды и прочего — такое впечатление, что когда-то давно оно служило местом обитания какого-то бродяги. Я наклонился, посмотрел, пораскидывал обломки.
Никакого рюкзака не было. Семён продолжил.
— А обратно — вот эти следы. Другой размер, ботиночки какие-то лёгкие — сейчас у нас аналитики ищут сходство. Как будто бы твой батя, или кто ещё, тут нашёл какую обувь и переобулся. Может, и супостат то был — подлетел по воздушных двигунах, обследовал, да и ушёл. Но куда делись отец твой? Испарили, что ли…
— А, Семен! Ты же со всеми судами системы можешь связываться?
— Попытаемся сейчас.
Вернулись в катер, поискали во всех системах, считая авприйный радиомаяк. «Молотова» не обнаруживалось — ни под старым, ни под новым именем.
Снова сердце защемило — но я себя успокоил. Конечно, могло быть особое оружие у нападавших, которое испаряет без следа людей, но меня учили, что не надо при построении теорий «плодить сущности сверх меры». Получается — никаких признаков того, что отец и Цсофика пострадали — не было. И челнок их подбитый валялся, следовательно, рюкзак никуда не пропал — кто-то местный унёс. А корабль, скорее всего, уже давно освобожден и залег в дрейфе в глубокой маскировке. Но это же и значило, что покидать планету Дунай, пока инспекторы не нашли хотя бы следов отца или рюкзака — не стоило.
— Мне нужна местная валюта, — понял я.
— Тенге? Сейчас отсыпим. Через полчаса созвонимся с начальником, протокол оформим, да и оформим из фонда поддержки свидетелям. Возможно, подкинем куда-нибудь.
Опрос меня как свидетеля прошёл коротко, и сильно фантазировать не пришлось. Сказал, что мы с отцом челябинцы по происхождению, что везли племя, что были простыми пилотами, а Цсофика и двое островитян пошла сопровождать. Начальник — лейтенант, грузный темнокожий мужик, спросил, а что это мы делали так далеко от мест обитания дельфинов, и я ответил, что не знаю, вероятно, отца попросил сюда переместиться Веселин.
— Мутная история с передачей корабля. Интрижки какие-то ваши челябинские, что ли? Я одного не могу понять — чего это именно на вас напали эти синекожие?
— А кто их знает, товарищ капитан, — сказал я. — Наше дело маленькое, трудимся во благо трудового народа, я — матрос, да и батя мой невысокого звания.
— Может… Эти ваши сопровождающие, те два качка — нашли чего, а?
— Вероятно.
Товарищ лейтенант, которого я назвал капитаном, довольно почесал щетину.
— Это хорошо. Значит, ты важный свидетель. Ты хотя бы немного помнишь, куда они именно могли отправиться?
— Нет, товарищ капитан, — сказал я. — Отец перед тем, как пропасть, сказал мне, что они окружены, и назвал мне примерно эти координаты.
Я немного слукавил. Память у меня была не то, чтобы фотографическая, несмотря на обнаруженный в сетчатке имплант, но я запомнил пару точек на карте, которую показывал на планерке погибший Веселин.
— Эх, парень, мне тут система подсказывает, что врешь ты мне. Потому мы так поступим. Я сейчас никакой протокол оформлять в систему не буду. А ты, Хеоренмару, своему стажеру поменяй задание по практике, пускай он теперь по всему острову с нашим свидетелем своего папашу и ищет. Пока выдайте ему шматье, снимайте пару номеров в Камле, чтобы далеко не лететь, да ждите результаты экспертизы.
Спал я как убитый. плохенькой полу-капсульной комнатке и в дикой жаре, но на чистейших простынях и на ровной поверхности спалось отлично. На утро из соседнего номера постучался Семен, без тени застенчивости завалившийся в номер в одних плавках с планшетом наперевес.
