— Капсула, приём… приём, ответьте.
— Ага, добрый день! Или что там у вас. У меня батя на судне, — я назвал номер, — с пробоинами от вашей ракеты ждёт очереди уже хрен пойми сколько. А в капсуле — этот самый… высокопоставленный чиновник министерства внутренних дел. Вы хотите дипломатического скандала, и чтобы вас уволили? Может, пропустите уже без очереди?
— Меня не уволят, я робот, — ответил собеседник. — Однако дипломатического скандала не хочет моё начальство, поэтому сообщите номер вашего запроса.
— Если б я его ещё знал, — буркнул я и полез в браслет переписываться с батей.
Нас уже потащило к порту — огромной, сияющей яркой дыре на боку «блина», обрамлённой голограммой. Я прикинул, сколько она в поперечнике, и сделал вывод, что не менее полутора километров. Мы летели мимо очереди из доброй сотни судов, медленной шеренгой всасывающихся в воронку и затем сворачивающих в ангары. В основном тут были такие же «трёшки» и «четвёрки», вроде Молотова — от восьмидесяти метров до полукилометра, но попался и километровый великан шестой размерности — огромный старый грузовой «спрут», тащивший груду раздолбанных ядер комет. Да, любопытно, как на такой огромной станции решают вопрос с нехваткой воды. Все они плыли под небольшим углом по центральному коридору, где, видимо, не было установлено силы тяжести.
Вскоре номер запроса сообщили.
— А, так вы из Челябинска? У меня для вас отдельный протокол. Отключайте маневровые.
Нас тут же развернули в небольшой проулок между кусками станций, появилась гравитация, и дроуд бросил нас в длинный шлюз — безо всяких рельсов и вагонеток. Рядом уже валялись две похожие на нашу капсулы, и мы ждали ещё несколько минут, пока шлюз наполнится. После рухнула переборка, зашипело по обшивке, а голос в по радиосвязи сказал:
— Открывайте.
Я подхватил рюкзак и вылез наружу. Снаружи слышалось множество голосов — на разных языках, живых и механических, среди которых выделялся голос, вещающий через мегафон:
«Гражданские беспорядки в секторе 123−1А, сектор изолирован, посещение запрещено. Маршрут 123 идёт до сектора 123−10. Повторю, гражданские беспорядки в секторе 123−1А…»
Из соседних капсул повылезали разные персонажи, и все, как я заметил, в форме иностранных держав — иерусалимцы, уральцы, один таймырец. К нам тут же подскочила крохотная девица в лёгком комбезе с маской и сопровждавший её вояка в уже привычной броне с огромными голографическими погонами. Девица что-то быстро пометила в блокнотике — вероятно, шифр нашей спасательной капсулы, затем махнула рукой.
— Пройдёмте в зону карантинного осмотра.
— Карантин? Что за дикарство? — попытался возмутиться я, но вояка беспардонно толкнул нас в сторону коридора.
— Не сопротивляйся, — шепнул куратор. — Рано.
— Как вы?
— Нормально…
Он ковылял весьма с трудом, благодаря чему нас не торопили. Мы вышли из зоны шлюза — туда уже следовали тележки-эвакуаторы, готовые подцепить наши капсулы. Проследовали мимо регистрационных стоек, где нас сфотографировали и выдали какие-то бумажки. Было грязно, пыльно, пахло нечистотами. Люди в толпе точно так же возмущались, толкались, я заметил, как другой вояка жахнул шокером в бок таймырца, пристроившегося прямо в углу справлять нужду.
— Вещи положите на конвейер, — приказала девица. — Они будут отправлены в камеру хранения.
— Я не могу положить это на конвейер. Там личные вещи и ценный груз.
— Правила, — девушка улыбнулась.
Я попытался потянуть время. Отдавать квантовый рюкзак в неизвестно чьи руки очень не хотелось. До этого уже была пара случаев, когда мне приходилось снимать его и класть на конвейер для досмотра — но каждый раз это было не очень приятное занятие.
— Вы не могли бы поторопиться? Мой спутник ранен, и он высокопоставленный представитель…
— А я тут, между прочим, наследный барон! — послышался голос из очереди. — Давай уже быстрее.
Медленно скинул лямку рюкзака. Оглянулся на товарища куратора и вздрогнул. С ним явно происходило что-то не то. И секундой после я понял, что — он активировал принотны-ускорители. Браслет тут же разразился цепочкой сообщений:
Что-то мне подсказало, что делать этого не стоит. Секундой спустя я заметил, что с моего плеча сорвался рюкзак, а куратор превратился в быструю тень, пронёсшуюся по коридору.
— Внимание! Тревога! Нарушитель с принтонами-ускорителями! — завопила сопровождающая нас девица, резко изменив тембр голоса с сопрано на подобие баритона.
Шокер впился в бок. В глазах побелело, и я отключился.
Проснулся я оттого, что мою руку кто-то дёргал.
