Еще при подходе на меня разворачиваются глазки инфракрасной камеры, прощупывают складки одежды и тела. Далее терагерцевый всевидящий сканер. Автоматически делается неловко, нет ли дырки на трусах, да и вообще. Дверь открывается, сразу за ней агрегат с длинным квантовочувствительным носом – робохранник. Он вынюхивает, не просачиваются ли у тебя из прямой кишки или какой-то заизолированной полости тела молекулы отравляющих или токсичных веществ. А вот и нет, я вам не немецкий турист... Щелкнув штырями, распахивается следующая дверь, сразу за ней стойка. Там вьется азиаточка-медсестра, хорошенькая как куколка, хлопает сантиметровыми ресницами, щебечет и хихикает карминовым ротиком; может, она и в самом деле не настоящая, из соседнего салона? А направо – стойло ожидания.
На сей раз, помимо меня, в комнате ожидания доктора Чакрабарти была одна дама.
Но ее, из-за большущего аквариума с гмошными рыбками, не разглядеть. У рыбок через прозрачные покровы видны пестрые кишочки, а у дамы заметно только, что волосы светло-рыжие, а туфли и колготки старомодные. Кто сейчас носит колготки, кроме пенсионерок? Нынче дамы носят разноцветную «вторую кожу» – биополимерное покрытие на коллагеновой основе – нога от нее кажется не только голой, но и глянцевой.
Расположившийся рядом плохо причесанный тип чего-то упорно вливал дамочке сипловатым шепотом. А ее голоса почти не было слышно. Лишь изредка я улавливал «да», «нет», «еще чего». Если это не жена, то заигрывания у мужика, прямо скажем, безуспешные, и бо́льший успех он бы имел у надувных девушек из соседнего гешефта.
Тут меня вызвали к врачу.
– Болит? – доктор Чакрабарти потрогал вздутие на моем правом боку, когда я разделся до пояса, и, не дожидаясь ответа, добавил. – Давайте-ка я вас вылечу по-быстрому.
Доктор попрыскал мне на бок спреем и там сразу стало холодно, казалось, что сейчас кожа захрустит. А я к тому же вдохнул серебристый аэрозоль. Не отключился полностью, но наступила какая-то дереализация. Я видел в зеркале, как троерукий манипулятор разрезает мне бок и вынимает… лицо. Потом, сшив сосуды и кожный покров лазерным степлером, закрывает шов блестящим пластырем с тремя индикаторами. Он будет втюхивать мне под кожу антибиотики, анальгетики, противовоспалительные и всякую другую хрень на юрких молекулах. А выращенное во мне лицо – кого-то оно напоминает, кажется, того плохо причесанного мужика – заворачивается в упаковку зеленого цвета и становится я похожей на маску из фильма ужасов. Моя работа в роли плантации органов пока заканчивается.
– Вставайте, вставайте, кровь я убрал, вам нельзя здесь находиться более 20 минут, стандартного времени приема пациентов, – доктор торопливо помогает мне надеть рубашку и накидывает на мои плечи куртку. В руках у меня оказывается стопка желтобаксов.
Я начинаю пересчитывать.
– Да зачем мне обманывать, наш бизнес держится на доверии – по-доброму усмехается он. – На следующей неделе загляните в лавку «Сюрреал Доллс». Если на крайней слева кукле будут синие чулки, значит, для вас есть новая работа.
Я выкатился из кабинета и, когда проходил мимо той дамы, меня нехило качнуло – отходняк от обезболивающего или же естественным эндорфином плеснуло – едва не сел попой на пол. Но удачно приземлился на стул рядом с ней. Хорошо, что того типа уже не было поблизости.
– Простите, что вас почти толкнул и скажите спасибо, что не оказался у вас на коленках. Сейчас я удалюсь и не буду вам вешать лапшу на уши, как тот тип, который сидел рядышком, – преодолевая некоторую тошноту, галантно произнес я.
– Какой еще тип, никто со мной не сидел. Эй, вам что, плохо?
– Мне всегда плохо за исключением того времени, когда хорошо. А рядом с вами почему-то хорошо.
– Это не всегда так. Вам лучше идти.
А, когда я подходил к своему велику, рядом возникло трое наемников из финско-шведского ЧВК «Скюдскорен», к которым приклеилась кличка «слактары» или «лахтари» за умение вынимать органы из «врагов свободы и демократии». Это ж законные наследники потрошителей времен Suomen sisällissotaиHeimosodat.[4] Несмотря на внушительные габариты, они как-то внезапно нарисовались. В непроницаемых шлемах-куполах, арамидных штанах и кевларовых трусах, в жидкоброневых жилетах, утыканных сенсорами. У всех слактаров были хеклер-коховские штурмовые винтовки HK-2051 под беспатронные самонаводящиеся боезаряды. Рожок – двойной. Значит, в меню пули типа «бутон» повышенного останавливающего действия для ближнего боя; они раскрываются прямо в теле и дают такой гидроудар, что с одним лишь ранением пальца человек оказывается в коме. А еще пули-кассеты, нашпигованные скрученными двадцатимиллиметровыми иглами – чтобы превратить в ежиков целую толпу «совков».
– Хыва ильтапайва, пойят! – с натужной улыбкой поприветствовал я, хотя, конечно, имел в виду «чтоб вы сдохли». – А вы чего, ребята, здесь забыли?
