– О, – оживился Оулли. – Я знаю отличное место с мексиканской кухней! – начал припоминать Кристофер.
– Ох, нет, – покачал головой Фрей. – Ел я тут как-то ваш местный фахитос… – припоминал Лориан. – Второго промывания желудка я не переживу! – воскликнул он и подмигнул Лиаму на прощание.
– Я что-то совсем вымотался, – честно признался Крис, когда они шли по коридору. – Прошерстил весь город пока искал, что Лиам просил и… – он не успел договорить.
Медбрат в медицинской маске и со стопкой простыней не заметил Криса, задел его плечом. Оулли незамедлительно оказался на полу, и Фрей бросился к нему.
– О, сэр, простите, – подоспел медбрат, бросив простыни на каталку. – Вы в порядке? – пара щелчков перед глазами, и взгляд Оулли прояснился.
– Да, вполне, кажется, – растерянно отвечал он, вертя головой и оглядываясь вокруг.
– Посмотрите на меня, – снова щелчок слева, а затем справа над головой Оулли, неотрывно следившего за рукой медбрата. – Вы точно в порядке? – санитар перестал щелкать над ним пальцами и, посмотрев в лицо Оулли, помог ему поднять на пару с Реем.
– Мда, спасибо, – опершись на Лориана, Крис ловил равновесие, еще нетвердо стоя на ногах.
– Крис, поехали домой, ты на ногах не стоишь, – тут же посочувствовал не меньше уставший Рей.
– Да, поехали, – закивал Оулли. – Подожди, – он резко остановился и повернулся к Рею, удивленно уставившись на него. – Как ты здесь оказался? – удивился Крис и проговорил, словно припоминая нечто важное:
– Лиам просил купить меня кое-что…
– Ничего не нужно, Крис, поехали, – Рей не на шутку напугался, и уже буквально тащил Криса под руку вперед по коридору.
– Ты победил, но вначале заедем в одно место, я жутко хочу фахитос! – бессвязно лепетал Крис с мечтательным и блуждающим взглядом.
Какую масть вы предпочитаете? Рыжую, вороную, серую или гнедую? Все они условны равно настолько, насколько различаются между собой. Предпочтете ли вы вечно усталую рыжую или вороную с норовом и амбициями. Серую – слабую и умом и здоровьем или гнедую, что выдержит непостижимое для других. Все это вопрос предпочтений и целеполагания. Многие задаются им на протяжении всей жизни, но не находят ответа. Многие находят ответ быстро и сразу, но ожидания порой идут вразрез с действительностью. Рыжие оказываются весьма работоспособными, вороные покладистыми, серые удивляют стойкостью, а гнедые – гордостью. Порой они удивляют нас тем, чего мы от них не ждем, а порой впрягаются в сбрую стереотипов.
Лиам, по своему обыкновению, так и не ответил на самый главный для себя вопрос. Он бы, конечно, спросил, можно ли всех посмотреть, но рыжих он отродясь не любил, вороной показал характер и воротил свободолюбивой мордой, серая у Лиама уже была, а последний гнедой жеребец приказал долго жить, откинув копыта. Сказочный был единорог, что не скажи. Порой Лиам очень жалел, что его не стало, и повторять сей опыт Ларссон не хотел, очень невежливо оборвав телефонный разговор с Фреем, когда в палате появился санитар с тележкой, груженой стопкой простыней и лекарств.
Каталка проехала по начищенному полу с мерзким скрипом резиновых колес, и резкий звук ударил по ушам. Медбрат, как ни в чем не бывало, шарил по металлическому подносу и баночкам с лекарствами.
– По-твоему это смешно, Эванс? – Ларссон поднял с одеяла мертвого щегла и показал его молодому человеку в форме медбрата с медицинской маской на лице.
– Как по мне, так смешнее некуда, – ответил ему Атлас, стаскивая маску с лица и полностью открывая его.
– Решил напугать меня дохлой птицей? Пришли мне курицу на гриле! – Лиам рассвирепел и запустил в полет тушку птахи, бросив ее в Эванса.
Поймав ту на лету руками в резиновых перчатках, Эванс лениво повертел пташку в руках и с удовольствием отъявленного садиста усмехнулся каким-то только ему понятным мыслям. Как ни странно, но Лиам уловил в этом презенте иронию, что вполне ожидаемо. Ею была пропитана вся жизнь второго по счету полуволка, хоть тот и носил отличное от брата имя.
– Знаю одно место, – Эванс покрутил пташку за лапу, мотая оперенным тельцем, словно брелоком от ключей, – там делают отвратный фахитос, – оскалился он, демонстрируя ряды ровных и мелких зубов.
За сегодняшний день подорванные силы Лиама были на исходе. Фрей сработал разовым аккумулятором, зарядив его еще на пару минут, и позволил Ларссону выдохнуть совсем ненадолго, но пришествия за день уже второго Эванса в эту палату, Лиаму, возможно, не пережить. Не стараниями зятя, конечно, а от перспективы сгинуть из-за банальной усталости и нехватки энергии. Решив, что на сегодня общение в узком семейном кругу можно заканчивать, Лиам не очень вежливо обратился к зятю на его родном гоповском диалекте английского:
– Че надо, Эванс? – он перешел сразу к делу, пока Атлас по-хозяйски читал медицинскую карту Лиамеля.
