Екатерине трудно удержаться от обсуждения реформы — это открывает глаза. Старая вера для нее связана с темнотой, насилием и Мергатройдом, поэтому она стремится ко всему новому. Она всегда была убеждена, что Евангелие следует читать по-английски, ввела такую практику у себя дома и воспитала так Маргариту, однако теперь понимает, что реформа — нечто большее. Новые идеи переполняют ее мысли, помогая не думать о потерянной любви.
Екатерина встает, и по комнате проходят волны — все склоняются, когда она проходит мимо, а хотелось бы, чтобы никто не напоминал лишний раз, что она теперь королева.
— Завтра приедет принц Эдуард. Хочу взять его на охоту за зайцами. Ты поедешь с нами? — спрашивает Екатерина. — Нужно заранее испросить разрешения у короля.
— По-моему, этот мальчик слишком изнежен и чересчур серьезен, — шепотом замечает Анна.
— Король боится его потерять. Мысль о том, чтобы оставить Англию на двух девочек, которых он к тому же объявил незаконнорожденными, для него непереносима.
Это действительно так: Генрих боится, что сын упадет с пони или заболеет чумой.
— Поэтому и нужна ты, сестрица! — Анна дружески подталкивает ее локтем.
— Мне не до смеха!
Сестра пожимает ее руку.
— Разве это не замечательно — быть любимой женщиной короля Англии?
— Ах, Анна, ты такой романтик…
Сестра обитает в собственном мире, почти лишенном недостатков.
— Но ведь он любит тебя — все это видят!
— До определенной степени.
Переменчивость настроений Генриха трудно описать. Екатерина чувствует себя канатоходцем над пропастью.
Вечером, когда прибывает Юдалл, все оживляются, а Хьюик расцветает в присутствии возлюбленного. Юдалл разыгрывает в лицах разговор Гардинера с Ризли, и слушатели изнемогают от смеха.
После ужина Екатерина отпускает всех дам, кроме сестры, Маргариты и Кэт Брэндон. Они рассаживаются на подушках возле камина и снимают тяжелые головные уборы. Юдалл откидывается на стену, а Хьюик, прильнув к нему, поглаживает по бедру — в этом узком кругу они могут ничего не опасаться.
Екатерина поеживается от октябрьского холода и плотнее укутывается в одеяло. Юдалл поднимает кубок:
— За перемены!
— За будущее! — прибавляет Кэт.
Екатерина чокается с Хьюиком и выпивает теплое сладкое вино до дна.
— Знаете ли вы, что в минувшем январе в Нидерландах наблюдали солнечное затмение? — спрашивает Юдалл.
— Муж говорил мне, — откликается Анна.
— Я верю, что это знамение больших перемен! — заявляет Юдалл, взмахивая руками. — Ради чего Господь затмил солнце, если не для того, чтобы осиять человечество новым светом?
Он подбрасывает полено в огонь, и некоторое время все молча смотрят, как оно разгорается. Потом Юдалл продолжает:
— В Польше есть один астроном, Коперник, который говорит, что Солнце неподвижно, а Вселенная вращается вокруг него.
Екатерине трудно согласиться с этой нелепой мыслью.
— Почему же у нас не кружится голова, если Земля вращается вокруг Солнца? — спрашивает она под всеобщий смех.
— Будь так, мы бы все свалились! — вставляет Кэт.
— Этот Коперник, наверное, любитель выпить! — хихикает Анна.
Однако Юдалл не разделяет их веселья.
— Неужели вы не понимаете? Да, открытие кажется абсурдным, однако я вижу в нем символ нашей тихой революции. Веками мы заблуждались насчет самой сути Вселенной, а теперь настает время перемен, и мы составляем новую карту небес для нашей реформации!
Екатерину охватывает возбуждение: она присутствует при рождении совершенно нового мира.
— Пора взглянуть на Слово Божие по-новому, как Коперник — на Вселенную. Надлежит пересмотреть существующие толкования. Рим веками мутил воду в своих интересах! Только подумайте: мы бессчетное число раз слышали фразу «Hoc est corpus meum» — «Сие есть тело мое». Разумеется, она имеет символическое значение, однако задумывались ли мы о тонкостях перевода?
Все с неотступным интересом следят за рассуждениями Юдалла.
— Цвингли переводит «est» как «обозначает», а Лютер — как «есть». Следует задуматься о глубинном смысле!
Екатерина до сих пор никогда всерьез не размышляла о том, что в действительности значит реформирование религии и создание новой веры. Разрыв с прогнившей Римской церковью, перевод Евангелия на английский язык — все это лишь малая часть, лишь одна нить в пестрой ткани истории. Юдалл предлагает смотреть глубже, забыть о простых ответах, усомниться в том, в чем Екатерине никогда не приходило в голову сомневаться. Теперь она видит, какая это большая ответственность — читать и понимать своим умом, а не принимать как есть догматы на мертвом языке. Человечество взрослеет и ставит под сомнение все — даже то, что легко принять. Екатерина словно постигла самую суть истины — ее неуловимость.
Хьюик вскакивает и встряхивается, как мокрый пес.
— Пойдемте на крышу! Небо ясное — посмотрим на звезды!
Екатерина чувствует себя помолодевшей. Ей вспоминается, как детьми, играя в прятки в Рай-Хаусе, они находили неизвестные коридоры и двери, ведущие на запретные парапеты.
