— Как тебя зовут? — интересуется Уильям Сэвидж.
— Дороти Фаунтин, — хрипло отвечает она.
— Подойди ближе, я тебя не слышу.
Она делает шаг вперед и чуть громче повторяет свое имя.
— Красивое имя, как у сказочной прекрасной дамы! — замечает клерк. — Леди Доротея в ожидании своего рыцаря.
Дот опасается, что это насмешка, однако он совершенно серьезен, и от волнения у нее перехватывает дыхание.
— Все зовут меня просто Дот.
Он смеется, и Дот сразу чувствует себя маленькой и глупой.
— Дот — как точка в предложении[41].
Она не понимает, что это значит, поэтому молчит, не решаясь поднять глаза.
— Меня зовут Уильям Сэвидж.
— Уильям Сэвидж… — повторяет она, словно впервые слышит это имя.
— Ты служишь королеве, верно?
— Да, — подтверждает Дот, бросив на него быстрый взгляд.
— И конечно, тебе уже пора возвращаться в ее покои?
Дот кивает.
— Тогда ступай, а то она тебя потеряет, — говорит клерк и вновь склоняется над бумагами.
Дот слышит скрип его пера, поднимаясь, а точнее, взлетая по ступенькам, подгоняемая громким стуком сердца. Она уносит свой соломенный тюфяк в тесную прихожую, расстилает перед остывающим камином и, свернувшись клубочком, тщетно пытается представить, каково это — быть в объятиях Уильяма Сэвиджа. Дот воссоздает в мыслях его образ — ямочка на щеке, впадина на подбородке, перемазанные чернилами пальцы… «Как точка в предложении», — сказал он. Интересно, что это значит?
Риг скулит, прижавшись носом к двери в спальню. Оттуда доносятся приглушенные стоны и звериное рычание. Король не только властелин, но и мужчина. Стоны становятся громче, а потом раздается грохот. Дот гадает, не постучать ли — вдруг что-то случилось? Но тогда Екатерина наверняка позвонила бы в колокольчик… Из спальни доносится хохот, и стоны возобновляются. В тщетной попытке их заглушить Дот закрывает уши руками. Риг снова скулит.
— Тихо, — шикает Дот. Пес оборачивает к ней грустную морду, и Дот похлопывает по тюфяку рядом с собой. Риг радостно бросается к ней, забивается под одеяло и утыкается головой ей в бок.
— Уильям Сэвидж, — шепчет она в его мохнатое ухо. — Уилл Сэвидж. Билл Сэвидж. Госпожа Сэвидж. Дороти Сэвидж…
Рано утром Дот будит звон серебряного колокольчика. Она в нерешительности замирает у двери, вспоминая ночные звуки. Дот не трусиха: в детстве могла без страха сесть на необъезженного пони или поймать злую собаку, даже когда мальчишки боялись. А вот король ее пугает. Все перед ним пресмыкаются, и Дот рада, что она никто — слишком незначительная, чтобы он вообще обратил на нее внимание.
На ее тихий стук откликается голос Екатерины. Проскользнув в спальню, Дот с облегчением обнаруживает, что короля нет. Екатерина, укутанная в покрывало, стоит у окна и смотрит в сад. В лучах рассветного солнца ее волосы светятся, как нимб Девы Марии.
— Доброе утро, Дот! Славная погода, правда?
Дот не видит ее лица, однако голос звучит ровно, и в нем слышится улыбка.
— Да… мадам, — отвечает Дот, спотыкаясь на новом обращении.
Екатерина подходит к ней и кладет руку на плечо.
— Со временем ты привыкнешь, Дот, — говорит она, махнув рукой в сторону кровати. — Я вижу, что ты переживаешь. Не волнуйся: без раззолоченных одежд он просто мужчина, а я дважды была замужем и знаю, как с ним обращаться.
Дот невольно вспоминает Мергатройда. Интересно, о чем сейчас думает Екатерина.
— Мне понадобится одежда, — говорит та, протягивая скомканную ткань. Расправив ее, Дот понимает, что это ночная сорочка, которую Маргарита так кропотливо вышивала, — разорванная пополам. Как может муж сотворить такое со своей женой?! Он словно разорвал на части саму королеву — не одежду, кожу!.. Починить сорочку не удастся, а ведь шелк стоит так дорого! И подумать только, как много дней ушло у Маргариты на эту вышивку, как тщательно она продумала узор, как трудно было найти идеально подходящий, тюдоровский оттенок зеленого!.. Дот сама кроила сорочку, и ей вспоминается, как нелегко было резать упругую ткань цвета слоновой кости, как она сшивала полотнища, глупо воображая, что это будет сорочка для романтической ночи.
Однако Екатерину все это, похоже, совсем не заботит. Разглаживая ткань, Дот замечает кровавое пятнышко.
— Король очень страстен, — с легкой усмешкой поясняет Екатерина, будто прочитав ее мысли. — Не рассказывай никому, иначе слухов не оберешься.
Уходя с уликами в руках, Дот думает о том, что при дворе слишком много секретов. Люди перешептываются по углам, не замечая ее, как невидимку, и она могла бы совершенно спокойно узнать о дворцовых интригах все — только зачем?
Дот приносит Екатерине чистую шелковую сорочку и другой черный халат. Никто не должен ничего заподозрить, потому что во дворце даже у стен есть глаза и уши, а от королевы всегда легко избавиться.
— Спасибо, Дот. Ах, вот бы сейчас принять горячую ванну!..
— Приготовить, мадам?
— Боюсь, у нас нет времени. Меня ждет бесконечная череда визитов — не до отдыха.
Удивительно, что даже королева не может себе позволить принять ванну, когда захочет.
Екатерина протягивает руку за свежей сорочкой, и Дот замечает синяк у нее на плече.
