Он бродил по темным закоулкам и закипал. Кожа зудела нестерпимо. Его кожа не любит сырости; ему хотелось целиком погрузиться в целительный бальзам. Он прижимал к носу пучок розмарина, чтобы не чувствовать вони, открывал двери и заглядывал в окна, идя на раскаты грубого хохота или на звуки музыки, доносящиеся из-за убогих окон. Вдруг его внимание привлек предмет, лежащий на земле, – туфля. Он нагнулся, поднял ее, повертел в руке. Женская туфля сшита из тонкой мягкой телячьей кожи. В трущобах не место ни такой туфле, ни ее хозяйке… Хьюик огляделся в поисках той, что потеряла туфлю. Он забыл о Юдолле и своем затруднительном положении. В конце переулка он заметил бегущую женскую фигуру. Она слегка прихрамывала, придерживая юбку. Темные волосы разметались по плечам. Хьюик кинулся в погоню.
Женщина бежала быстро, и Хьюик выбивался из сил, чтобы не отстать. Она снова повернула за угол; он поспешил за ней. Переулок заканчивался глухой стеной. Женщина вынуждена была развернуться, при этом она налетела на Хьюика, и оба упали на землю. Она попыталась вырваться, но он схватил ее за руку.
– Пустите! – прошипела она, тряся рукой и пытаясь освободиться от его хватки.
– Я хочу лишь вернуть вам это. – Хьюик протянул ей туфлю. Женщина посмотрела на свои ноги, запачканные грязью. На второй ноге у нее близнец той туфли, что нашел доктор. – Вы неудачно выбрали обувь для прогулки по здешним улицам. – Тут он обратил внимание на ее платье: хотя оно в грязи и порвано в нескольких местах, сшито из хорошей шерстяной ткани. В таких платьях не ходят проститутки из здешних притонов. Девушка по-прежнему вырывалась, но он держал ее крепко.
– Прошу вас, пустите меня! – закричала она. – Мне нельзя здесь оставаться. Они меня схватят!
В этот момент ее лицо оказалось в полоске тусклого света из окна, и он понял, что знает эту девушку, только не может понять, кто она.
– Прошу вас! – Она посмотрела ему в глаза и как будто тоже узнала; вдруг Хьюик сообразил, кто она такая.
– Вы – служанка королевы?! – Он осознал, что это не может быть правдой, просто незнакомка похожа на нее. Но сходство очень сильное. Он старался представить ее в строгом черном фланелевом платье с закрытым белым воротником, с волосами, спрятанными под опрятным белым чепцом.
– Да, сэр! Это я! – Девушка перестала вырываться и прижалась к нему, обмякнув и глядя ему в лицо. – Вы доктор Хьюик! – Глаза у нее огромные от удивления – и, наверное, от облегчения тоже. Она как будто увидела самого Господа. Теперь он окончательно узнал ее. Перед ним та самая девушка, которую Катерина привезла с собой из Снейпа. Многие кривились из-за того, что королеве прислуживает безродная девица. Графини и герцогини наверняка многое бы отдали, лишь бы пристроить на место Дот своих дочек. Они с Катериной еще смеялись над ними. Теперь он припомнил: несколько недель назад девушка пропала, и Катерина была вне себя от беспокойства. Но с тех пор случилось столько всего, что он о ней просто позабыл.
– Вас зовут Дот Фонтен.
Она кивнула и улыбнулась, шепча:
– Слава богу!
– Как же вы оказались в этих трущобах?
– Доктор Хьюик, мне долго придется рассказывать, что со мной случилось, а сейчас мне грозит серьезная опасность…
Она умолкла и судорожно втянула в себя воздух; похоже, она что-то увидела у входа в переулок за его спиной. Обернувшись, он увидел очертания огромного парня с дворняжкой на веревке. Он обернулся к Дот, но та прижала ладонь к его губам и потянула его в оконную нишу. Великан с дворняжкой прошел мимо них.
Они некоторое время постояли на месте, не смея шелохнуться. Потом Хьюик осторожно вышел на улицу и огляделся в темноте. Все тихо, если не считать редкого лая собаки, визга крысы и приглушенных голосов людей, которые за стенами своих домов занимались делами. Он взял Дот за руку, и они поспешили к реке, где доктора ждала лодка. Лодочник ворчал: ему пришлось долго прождать, и он хотел двойную плату. Заметив, что Дот дрожит, Хьюик снял с себя плащ и набросил ей на плечи, при этом обратил внимание на то, как исхудала девушка.
– Тебе нужно хорошенько поесть, Дот Фонтен, – сказал он.
– И новое платье.
Оба засмеялись, и она начала рассказывать, как оказалась в притонах Саутуарка.
Дот вернулась – и сколько же всего ей пришлось пережить! Но она жива, невредима и снова спит на тюфяке в спальне Катерины. Слушая в темноте ее ровное дыхание, Катерина тихо радовалась. Когда она думала, что перенесла девушка ради нее, по ее щекам текли слезы, а в душе закипал гнев. Похоже, она навлекает несчастья на всех, кто ее любит.
Она так хотела быть полезной, благодаря своему положению нести за что-то ответственность, подавать пример, как нужно служить Богу самым простым и чистым способом и распространять новую веру. Но теперь она видела, сколько опасности навлекла на своих близких из-за своих взглядов. И бедная, милая Дот – самая невинная из всех.
