– Ах, я так рада! – воскликнула Анна; глаза у нее сияли.
– Я тоже.
Когда они ужинали запросто, в тесном кругу, присутствие Юдолла приходилось очень кстати. Если им надоедали танцы и музыка, они просто веселились, на несколько часов совершенно забывая о старшинстве и иерархии и о том, что она королева и должна сидеть выше их всех. Они лениво играли в карты и беседовали о новой вере. Катерина была открыта для новой веры. Ей хотелось постичь, охватить разумом все новое. Она считала, что в прошлом – мрак и насилие; там Мергитройд и другие ему подобные. Кроме того, она давно верила, что Евангелие следует читать на английском языке; она завела такой порядок у себя дома и приучила к этому Мег. Но сейчас она начинала понимать: церковная реформа гораздо сложнее и глубже, чем ей казалось. Голова у нее шла кругом от новых идей. В религии она обрела еще одну опору, нечто способное отвлечь ее от утраченной любви.
Она встала, и все присутствующие заволновались, как будто начался прилив; придворные кланялись, когда она проходила мимо.
– Завтра приедет принц Эдуард, – сообщила она сестре Анне, когда они выходили из зала, держась за руки. – Надо будет взять его на охоту. Ты поедешь? Мне придется просить короля.
– Если хочешь знать мое мнение, – Анна понизила голос до шепота, – мальчик слишком изнежен и слишком серьезен.
– Король боится его потерять, – догадалась Катерина. – Он не вынесет, если у Англии останутся только две девочки в ряду престолонаследия, к тому же девочки, которых он приговорил к судьбе незаконнорожденных.
– Для этого-то и существуешь ты, сестрица. – Анна шутливо толкнула ее в бок.
– Анна, это не смешно, совсем не смешно.
Анна сжала ее руку:
– Да ведь король Англии, говорят, совершенно потерял голову!
– Ах, Анна, ты слишком романтична!
Сестрица Анна действительно как будто жила в сказочно прекрасном вымышленном мире.
– Но он так тебя любит! Это сразу видно…
– К делу, Анна… – Катерине не хотелось рассказывать сестре о том, как резко меняется настроение Генриха. Ей постоянно приходится приноравливаться к нему. Она была вынуждена двигаться осторожно, как канатоходец.
Вскоре пришел Юдолл, и, как всегда, с его приходом началось веселье. За ужином он сел между сестрами и так смешно разыграл в лицах разговор Гардинера и Райзли, что все хохотали. Хьюик был тоже счастлив: он рядом с любимым.
После ужина Катерина отпустила всех дам, кроме сестры, Мег и Кэт Брэндон; они раскинулись на подушках у камина, расшнуровывали лифы платьев, сняли тяжелые чепцы. Юдолл сел у огня, прислонившись спиной к стене. Хьюик склонился к нему, и его рука рассеянно ласкала бедро любовника. Здесь он чувствовал себя в безопасности, но законы таковы, что их вполне могут повесить. Катерина укутала плечи одеялом; было уже по-октябрьски холодно.
Юдолл произнес тост:
– За перемены!
– За будущее! – вторила ему Кэт.
Катерина чокнулась с Хьюиком и залпом выпила теплое сладкое вино.
– Вы слышали, что в Нидерландах, Бельгии и Люксембурге в январе можно будет наблюдать солнечное затмение? – спросил Юдолл.
– Кажется, муж что-то говорил об этом, – ответила Анна.
– По-моему, затмение – верный признак грядущих перемен. – Юдолл взволнованно жестикулировал. – Для чего Господу понадобилось бы затмевать солнце, если не для того, чтобы пролить новый свет на человечество? – Он подбросил полено в огонь. Какое-то время все молча наблюдали, как пламя лижет дерево, как вспыхивает кора. – Один польский астроном по фамилии Коперник, – продолжил Юдолл, – утверждает, будто Солнце неподвижно, а вся Вселенная вращается вокруг него.
Катерина не до конца поняла смысл слов Юдолла, они казались ей нелепыми.
– Выходит, и Земля вращается вокруг Солнца? Почему же у нас не кружится голова? – спросила она.
Все засмеялись.
– И почему мы все не попадали с Земли? – подхватила Кэт.
– Ох уж этот Коперник. – Анна покачала головой. – Может быть, он просто слишком любит выпить?
Все расхохотались.
– Как вы не понимаете, что это значит? – возмутился Юдолл. Он не смеялся. – Конечно, вы можете считать его взгляды вздором, а мне кажется, что Вселенная Коперника – символ нашей бескровной революции. Мы много веков ошибались относительно самой сути строения мира, и вот настало время перемен. Небеса размечены по-новому для нашего совершенствования!
Катерина все больше волновалась. На ее глазах рождался совершенно новый мир, и она присутствовала при этом.
– И к слову Божию следует относиться по-новому, – продолжил Юдолл, – так же, как Коперник относится к Вселенной. Необходимо пересмотреть принятые толкования. Рим много веков мутил воду в собственных интересах. Вот давайте рассмотрим фразу «hoc est corpus meum» – «сие есть Тело Мое». Вы все слышали ее бесчисленное множество раз. Несомненно, все вы понимаете, что это символ, но задумывались ли вы о тонкостях перевода?
Катерина покосилась на Мег; та слушала как завороженная. Отблески пламени оживляли ее бледное лицо. Остальные тоже слушали Юдолла молча.
