Тучи сгущаются над Москвой. Прогибаются границы миров. С легкостью минуют их существа, ранее надежно удерживаемые по ту сторону. И только от действий стражей Нави зависит рухнет ли в тартарары древняя столица, увлекая за собой весь земной шар или останется существовать в этой, пусть не лучшей, но родной и безопасной реальности.Кровавый рассвет уже близок, стальным блеском отливают на солнце крылья вернувшегося из небытия врага.Примечания автора:Продолжение романа "Перекресток пяти теней".Автор обложки: Чуб Елена за что ей огромное спасибо.
Их было трое: уродливые существа, переходное звено между человеком и животными, причем разными, постоянно меняющимися. То перед Елисеем стояла человекообразная обезьяна вроде шимпанзе с непропорционально большой головой, то львица с кабаньей мордой, то вставшая на дыбы серна, тонкая в поясе и с крокодильими челюстями, то в ее облике проступали медвежьи черты, тварь обзаводилась леопардовыми пятнами и гривой гиены. Миг — и вот уже на ее месте большая кошка с копытами на передних лапах и сросшимися в змеиный хвост задними ногами, с пастью, полной акульих зубов. Метаморфы находились в постоянной трансформации, причем в облик им обычно несвойственный, и определиться на чем-то конкретном или хотя бы затормозить процесс не могли.
Огромная голова с выдающимися вперед челюстями повернулась к Елисею. Пустые, без единой мысли, переполненные ненавистью и жаждой рвать и жрать глаза пронзили его насквозь. Даже днем они светились красными углями, сейчас же полыхали ярче электрических огней над дорогой. Вздыбленная черная шерсть, мощные лапы с загнутыми когтями — тварь вновь поменяла облик. Мех принялся сваливаться — мгновение — и монстр превратился в исполинского дикобраза.
— Сходил за хлебушком… — проворчал Василь Прохоров, рыцарь поддержки из группы Романа, присутствию которого Елисей несказанно радовался. Василь выглядел огромным живым танком, обладал способностью повелевать водной стихией, а в бою орудовал чудовищных размеров ледяным боевым топором, заточенным острее алмазного лезвия. Пожалуй, если им и будет суждено выбраться живыми из боя, то только благодаря ему. Елисей никогда не справился бы с тремя прорвавшимися, да и с телосложением не повезло: даже воительница переросла его на целую голову. Зато ему была подвластна стихия огня, которой боялись все животные без исключения.
— Сообщи нашим.
— Я… уже, — произнесла воительница, неуместно дрогнувшим голосом. — Ветерок послала.
«Без моего распоряжения», — отметил Елисей как бы мельком, но сделал зарубку на памяти.
Когда они победят… если сумеют победить, следует назначить взыскание: не дело рядовому бойцу принимать решение в обход командира. В прошлом слишком часто из-за таких инициатив гибли целые отряды. Невзирая на то, что Василь был прикреплен к группе Романа, а воительницу Елисей вообще не знал, старшим являлся именно он.
«Если будет кого наказывать», — подумал он. Воительница испугалась, что не сулило лично ей ничего хорошего. Дрогнувший рыцарь погибает в числе первых, даже если находится отнюдь не на острие атаки — истина, неизменная со времен, считающихся у людей легендарными.
А ведь им повезло. После общего сбора, сдав патрулирование, решили возвращаться вместе: три часа ночи, общественный транспорт не ходит, а жили рядом. Трое на трое — неплохие шансы, да и свои рядом.
— Что за дрянь такая?.. — прошептала воительница. Ее приняли в Орден относительно недавно, лет сорок назад: в мирное, мало чем омраченное кроме политических перипетий время. Потому и видела она лишь нормальных метаморфов, а не их жуткое звериное воплощение, когда, кажется, все живущие на земле виды сливаются во что-то темное, опасное и мерзкое.
— Прорвавшиеся, — прошептал Елисей. — Давно у нас подобных гостей не было.
Она, конечно же, слышала о них, выругалась и невольно придвинулась ближе к Василю, инстинктивно ища защиты.
— Моровое поветрие…
Елисей поморщился от такого сравнения, Василь же не стерпел:
— Следи за языком, девочка! — пробасил он. — Прорыв — не чума, да и косит только метаморфов. Не смей сравнивать!
Если со стороны Нави могли проникнуть в человеческий мир сущности разной степени опасности, некоторые даже обладающие разумностью, но лишь влияющие на живых, никак не изменяющие их суть, то со стороны мира, охраняемого метаморфами, налетали неконтролируемые страсти, жажда крови и безумие. Они калечили внутреннюю природу, убивали человеческую половину, превращая самых обычных сверхов в кровожадных тварей. Остановить уже начавшуюся трансформацию если и могли, то единицы. Елисей слышал о них, но не видел собственными глазами.
— Что с ними делать-то теперь?.. Это же… - воительница всплеснула руками, не в силах облечь в слова захватившие ее эмоции.
— Убивать, — ровно сказал Елисей и, пусть не мог этого видеть, почувствовал, как Василь согласно кивнул.
Тварей, возникших у Патриарших прудов безлунной и, к счастью, безлюдной ночью следовало уничтожить без оглядки на то, кем они когда-то являлись.
— Но они же…
— Не люди и больше никогда ими не будут, — тихо, убежденно, отсекая любые возражения, произнес Елисей. Если он и сомневался в этом утверждении, то слишком давно. — Метаморфы стоят на границе того мира. Пусть участь свою они не выбирают, но какая разница? Возможным безумием они расплачиваются за собственные немалые возможности.
— И по-твоему это честно?!
— Однозначно да, — ответил Елисей и едва не усмехнулся, представив, как, должно быть, они выглядят.
