Ларссон, конечно, неплохо поднаторел в перепалках с мисс Не умею Вовремя Заткнуться, но все же был далеко не ассом, чем Ашер тут же воспользовался, добивая: – Я, простите, не железный, – плаксиво прокряхтел Эванс и состроил страдальческую гримасу, приложив чашку с кофе к груди в месте, где у нормальных людей располагалось сердце.
Адам опешил и вытаращил глаза после последних слов. Захлопнув раскрытый от подобного поведения рот, он медленно сглотнул: «Пошел ты!», прилипшее к небу, и, сморгнув несколько раз, а затем, ущипнув себя за ногу, убедился, что ему не померещилось. Прямо сейчас Ашер Эванс клеил его самым постыдным и наглым образом, недвусмысленно намекая на свое расположение к нему. В любом другом бы случае, Адам бы вежливо объяснил, что ему лестен подобный интерес, но, увы, он повенчан с работой и с Беатрис, если бы эти слова не звучали от одного из самых заядлых гомофобов, с которыми Ларссон был знаком. Причем, звучали они настолько натурально, что Адам на секунду поверил во влюбленность охамевшего притворщика.
– Эванс! – настал черед Адама негодовать от весьма недвусмысленных намеков.
Обыграть Эванса и его сестру в словесной перепалке равно, что построить космолет из камней и веток. Представители этого семейства настолько умело оперировали полунамеками, притворялись, обводили вокруг пальца и манипулировали сознанием, что Адаму становилось немного страшно. Не за себя, конечно, за Ника. И если учесть генетические особенности родителей ребенка, это термоядерная бомба замедленного действия. Проще говоря, индивид, в программе которого изначально заложена подсознательная склонность к манипуляции окружающими, желание все контролировать, а если брать во внимание еще и характер его дядюшки – качества настоящего лидера. Адаму хотелось быть очень далеко, когда эта бомба взорвется, либо попытаться выторговать себе иммунитет за годы взросления Николоса. И вот теперь Адам боялся уже за себя.
– Ларссон! – в тон ему ответил Эванс, растянувшись в усмешке на плотно сжатых губах, и журнал, брошенный в Адама, вернулся к Эвансу в аналогичном полете с приземлением на физиономию улыбавшегося нахала.
– Вот уж не думал, что ты обо мне именно такого мнения, мне вполне хватает желтой прессы для источников подобных слухов, – наигранно оскорбился Адам.
– Не волнуйтесь, мистер Тотальный Контроль, лично у меня в твоей ориентации нет никаких сомнений, – отвечал Кельт, уже самовольно залезая в бар и просматривая содержимое, – а счастье было так близко… – и снова мерзкий плаксивый тон и бутылка скотча, прижатая к якобы разбитому сердцу.
– Вот уж спасибо огромное, – пробубнил Адам и уткнулся в ящик, сев на край стола спиной к Эвансу.
– Тем более, какие могут быть сомнения после этого, – Ашер взял путь от телевизора и опять прибавил звук на нем, когда там уже раздавался голос Хейза.
«Дамы и господа! Рад приветствовать Вас на сегодняшнем шоу! Фух, жарко здесь, однако…», – сообщала видеозапись, поставленная в новостной эфир для поднятия и без того взлетевшего до небес рейтинга.
– Вот черт, – Адам уронил из рук пакет и закрыл лицо руками в перчатках, отлично понимая, что он увидит на экране, точнее, увидят все, а не только Ашер, и его это совершенно не радовало.
– Мда, – Ашер задумчиво смотрел в экран, где уже давно крутили рекламный блок, – об этом ты мне не рассказывал, – с легкой обидой произнес он после долгого молчания.
– Как думаешь, она уже это видела, – Адам все сидел, закрыв ладонями лицо, и смотрел сюжет сквозь пальцы.
– Кто? Либерсон? Позвони ей, – Эванс с большим интересом наблюдал за ним.
– Точно видела, – пробурчал Адам себе под нос, и пошел к шкафу, очень быстро бросая в пакет все, что не должно было попасть на глаза матери.
– У меня вопрос технического характера, ты всех так спасаешь? – Эванс уже не мог уследить за Адамом, метавшимся по комнате. – Я имею в виду, тот коп тоже удостоил тебя подобной благодарности?
– Он отказался, хотя я очень настаивал, – не глядя, схватив что-то из, Адам вышел из кабинета.
– И куда ж ты так торопишься? – Эванс изобразил беспокойство на лице и в голосе.
– В больницу, – Адам понимал, что после выходок в оранжерее его ждет огромный такой вагон сальных шуточек.
– В какую больницу? – будто не понимая вопроса, уточнил Эванс. Он, конечно же, знал в какую именно, но хотел услышать ответ еще и от самого Ларссона.
– В ту, где лежит Мира Либерсон, – без каких-либо эмоций пояснил Адам и направился в коридор. – Ты бы видел, какие у нее глаза, – попытался вывернуться он, но испытующий и одновременно понимающий взгляд Кельта говорил сам за себя. Как бы ни старался Адам, но обмануть человека, видевшего тебя насквозь, не более чем «дохлый» номер, будь ты хоть сто семь пядей во лбу.
– Окружной госпиталь, – уточнил Ашер. – Лучше бы тебе выздороветь прямо сейчас, – и теперь его голос звучал со скрытой в нем угрозой и предупреждением.
– Договорим, когда вернешься, – в тон ответил Ларссон и сжал пакет, будто собирался его удушить.
