Хотя на тренировках мне нравилось играть быстро. В какой-то момент я попробовала использовать эти навыки в матче — сыграть быстрее, чем обычно. Но тренеры это быстро пресекли. Потому что если бы вдруг быстрая атака в матче не получилась, голову отвернули бы не только мне, но в первую очередь связующей. Рисковать не хотелось ни собой, ни пасующими.
Хотя, конечно, никакие наши возможные ошибки в чемпионате России по определению не могли стать фатальными. «Уралочка» в те годы была на две головы выше всех. Золотые медали можно было вручать еще до начала чемпионатов. А проигранные в течение сезона не то что матчи — сеты! — можно пересчитать по пальцам одной руки.
Как-то мы умудрились уступить в Балаково, и нас тут же обвинили в сдаче матча. Потому что там складывалась какая-то сложная закрутка перед плей-офф: кто-то вылетал, кто-то не хотел с кем-то играть… На самом деле — полный бред! Просто возникла такая ситуация, что у нас кто-то заболел, и в итоге центральная блокирующая должна была играть в четвертой зоне.
При этом никаких сложностей с настроем у меня никогда не возникало. Наоборот, ощущение того, что ты не проиграешь ни в коем случае, всегда добавляло мне уверенности. Эдакий детский кураж. Это же здорово, когда ты прыгаешь выше всех и можешь бить поверх блока! Настоящий кайф…
Но никакой анархии на площадке у нас никогда не было. Ощущения вседозволенности — какими бы глупостями ни занимались по ходу игры, все равно победим — тоже. Наоборот. Мы были очень дисциплинированной командой. Делали именно то, что нужно, то, что требовал тренер. И вопросам разбора тактики соперников уделяли очень много времени.
Как я уже писала, у каждой из нас были специальные дневники, куда заносились все сведения о ближайшем оппоненте. И перед каждым матчем Карполь проверял у нас «домашнее задание»: мы рассказывали ему, куда та или иная соперница любит бить, какие особенности защиты и блока.
А после матча еще и писали разбор собственной игры. В школе пишут сочинения «Как я провел лето», а мы писали на тему «Как я провела такую-то игру». Впрочем, мы быстро раскусили, как надо правильно писать эти разборы. Рецепт удивительно простой: чем больше ты себя ругаешь, тем лучше. Поэтому мы даже друг у друга спрашивали, советовались: «Не помнишь, где я еще могла накосячить?»
Даже подумать нельзя было о том, чтобы написать о себе хвалебный отзыв! Вот один из примеров «правильного» отчета о моей игре.
…Еще я очень любила в этих дневниках рисовать и записывать какие-то смешные фразы Карполя. «Коллекционированием» этих «афоризмов» увлекалась не только я, но и многие другие девчонки в команде. Как-то Карполь случайно увидел у кого-то эти записи — и все листочки с цитатами из дневника повыдергивал. На растопку, наверное…
Конечно, со стороны могло показаться, что тренер излишне к нам придирается. Команда катком прокатывалась по всем соперникам в чемпионате России, а критики мы слышали гораздо больше, чем похвал. Но на самом деле нельзя играть идеально, поэтому повод для критических разборов действительно находился всегда. И я не могу сказать, что это плохо. Как я уже сказала, это была одна из самых дисциплинированных команд в моей карьере. Тем более что в «Уралочке» хватало молодых девчонок, и по большому счету мы только начинали учиться играть в волейбол.
Кстати, нельзя сказать, что Карполь ругал всех подряд. Больше всего всегда доставалось пасующим. К ним предъявлялись наиболее высокие требования, и именно к ним были обращены самые громкие крики.
Конечно, особенного спуску Карполь никому не давал, но все-таки к каждой из нас у него был индивидуальный подход. На кого-то действительно кричал во весь голос. А кому-то иногда просто и спокойно объяснял ошибки. Понятно, что молодым игрокам всегда доставалось больше, чем тем, на кого он делал главную ставку в клубе и сборной.
Я, наверное, находилась где-то посередине этих двух категорий. Меня он чаще всего упрекал в недостатке техники. Я пришла к Карполю в 17 лет, и меня фактически полностью переучивали. От той техники, которой меня учили в Челябинске, осталась только передача сверху. Все остальное Карполь исправлял. В любом случае многие девчонки мне говорили: «На тебя Карполь кричит по-особенному. Меньше, чем на остальных».
