А океанцы вокруг, словно контраста ради, галдели весело и нестройно. Девушки смотрели на генрука с восхищением, мужчины смущённо крякали (и как это мы сами с Чангом не управились?), дети возбуждённо орали, чувствуя всеобщее ликование и догадываясь, что ничего им не будет, а вот самого генрука праздновать не тянуло. И не только потому, что жена «бросила».
Пока его не выбрали руководителем проекта, он даже не представлял себе весь размах того беспредела, который творился в ТОЗО, во всех тутошних батиполисах и абиссальных хабитатах, на ИТО и СПО. [65]Бандиты, пираты, китокрады буйствовали повсюду, и частенько лишь бластимпульс мог вразумить аутло [66]вроде Красавчика Чанга. Правопорядок приходилось насаждать силой, по принципу: если ты не чтишь кодексы, то бойся их. Закон револьвера!
И так три года подряд – без отпусков, без выходных и праздников. Бывало, что и без перерыва на обед.
Океанскую гвардию новый генрук доверил ТугаринуЗмею, и тот быстро добился от подчинённых железной дисциплины. Не все командиры опергрупп, разбалованные и развращённые при Акуле Фогеле, прежнем генеральном, подчинились Илье – и полною мерой познали крутизну ТугаринаЗмея.
Самых отпетых приговорили к утоплению, самых отмороженных похоронили ещё раньше, а остальные подчинились командору Харину. Так было раньше, три года назад, а теперь? А теперь любой гвардеец набьёт вам морду, скажи вы хоть одно худое слово про командора!
– Всем пока! – крикнул Сихали, протолкавшись к люку стыковочного узла, и нырнул в субмарину, быстроходную «Орку».
Кряхтя, Илья протиснулся следом. Щёлкнули задвижки.
– Приготовиться к расстыковке, – отдал Браун привычную команду.
– Всегда готов, – откликнулся Харин.
Щёлкнула герметичная перемычка, заскрипела диафрагма. Субмарина вздрогнула. Закачались, отдаляясь, три мутножёлтых круга – посадочные огни батиполиса. Сихали раскрутил маленький штурвальчик, легонько сдвинул рукоятку скорости.
Только здесь, на привычном месте командира субмарины, он успокоился понастоящему, привёл в равновесие душу, разум и тело.
Иные простодушные переселенцы с ходу принимали обычаи ТОЗО, живя легко и не мучая себя рефлексиями. А вот Тимофею Михайловичу Брауну, белотелому интеллигентишке, приходилось поначалу туго, пока он не опростился, не загорел, не обветрился, не оброс мясом. Пока не стал похож на киношного океанца – крепкого парня в потрёпанном комбезе с двумя кобурами на оружейном поясе, небритого, со скупой усмешечкой, с твёрдым взглядом холодных льдистых глаз, всегда готового пустить в ход кулаки или бласт с рукояткой, потёртой от частого использования…
Вот Илья – человек простой, он сразу стал своим в жестоком и прекрасном мире ТОЗО. Хотя… Ведь не зря же Харин не расстаётся с нательным крестиком, и иконку Николая Чудотворца в субмарине на пульт прицепил. Знать, и Змея посещают тошные воспоминания…
…Подводная лодка плавно всплыла над центральным бункером, похожим на яйцо величиной с четырёхэтажный дом, опоясанное карнизом, и весь батиполис открылся за иллюминаторами – сцепка сфербункеров, огромных синеватых шаров, приподнятых надо дном частоколом свай. Прожектора на мачтах освещали город сверху, добрасывая голубые лучи до площадок КДА – комплексов добывающих агрегатов, чьи суровые формы тонули во мгле. Агрегатыаквалюмы выстроились двумя батареями – нижняя опиралась на сваи, верхняя покоилась на решётчатых опорах. Громадные воронки, коленчатые трубы, резервуары накопителей… А прямо под ними из ила высовывались сифоны моллюсков, отсвечивали пурпуром морские перья, покачивались заросли прутовидных вестиментифер – с виду бахромчатые красные цветы на белых стеблях, а по жизни – черви… Такая вот абиссальная [67]буколика.
– Может, так и лучше, – прогудел ТугаринЗмей.
– Ты о чём? – не догнал Сихали.
– Маринке на Спу полегче будет…
– А то! Конечно, полегче. Там же невесомость.
– Ну да! – глубокомысленно сказал Харин, заметно приободрясь.
Субмарину чувствительно повело – аквалюмы работали, «высасывая» из потока дейтерий. Вдалеке, чуть заметные за толщей воды, светились огоньки старательских и горняцких станций, для которых батиполис являлся как бы центром притяжения, местом, где можно было выпить с друзьями, посудачить за жизнь, приволокнуться за девушками. Подраться тоже можно было.
«РапаНуи» расположился на разломе Пасхи, чуток к северу от одноимённого острова. [68]В округе хватало гидротерм, марганцевых конкреций [69]и прочего добра – бери, не хочу. Вот и брали. Тем и жили.
– «Оркаодин» вызывает «Наутилусы», – проговорил ТугаринЗмей, склоняясь к пульту.
Динамик пиликнул и захрипел простуженно:
– «Наутилус1» следует параллельным курсом. Всё спокойно.
– Докладывает «Наутилус2», – донёс звучатель другой, ясный голос. – Всё идёт штатно.
– Принято, – обронил командор и повернулся к Брауну. – Может, я поведу? – предложил он неуверенно.
– Обойдёшься, – ухмыльнулся Сихали. – Я ещё не наигрался.
