Тимофей оборотился от антарктических видов к пейзажам африканским, и его пробрала дрожь. На пустыню падала вода. Она не струилась, не лилась, не хлестала, а именно падала. Рушилась сплошным течением. Внешняя акустика донесла раскатистый грохот, низкий, воистину нептунический рёв и зык.
– И разверзлись хляби небесные… – пробормотал ТугаринЗмей, зачарованно глядя наружу.
– Дождикдождик, – продекламировал Рыжий детский стишок. – Капкапкап…
Вода мгновенно размыла, расплескала дюны, вымесила саванну, как жидкое тесто, закручивая в гигантских воронках красную латеритовую грязь, траву и деревья.
Замыкающая башня дрожала и сотрясалась, одна сопротивляясь буйству новой, рукотворной стихии. Через пару минут вода скрыла под собою даже высокие холмы, разливаясь до самых гор.
– Заканчиваем промывку! – крикнул Таггарт.
Вскорости доложились дежурные с направляющих башен на островах Кергелен и Восточный Крозе, на вершине Нджесути, что в Драконовых горах.
Тяжкий, убийственный гром постепенно стих, переставая терзать потрясённый рассудок, но состояние подавленности держалось долго.
Остатки разряжённого потока зависли тучами, хотя и вели себя странно для облачности – косматая хмарь металась вниз и вверх, вращаясь по вертикали, разрываясь в клочья и шпаря молниями во все стороны, как давеча океанцы палили из бластов.
Вспомнив о хантерах, Сихали посмотрел вниз – подножие башни купалось в мутных волнах, кругами гонявших грязную пену да измочаленные стволы деревьев.
– Вода ещё не спала, – сказал он. – Самое время выпить и закусить.
– Что пить, я вижу, – тоскливо воздохнул Рыжий, кивая на затопленную пустыню. – А закусывать чем? Компьютерятиной?
– Шурикатиной, – буркнул Харин и выразительно глянул на Цондзому.
Поняв намёк, бушмен сбегал за припасами. Вскоре он вернулся, волоча два маленьких биоконтейнера.
– Шашлычок! – застонал Белый.
– Кебаб! – нежно проворковал Сегаль.
– Пивасик! – залучился Рыжий. – А что…
– Налетай, – скомандовал ТугаринЗмей.
Основательно подкрепившись, Сихали откупорил биопак «Лио» и потянул из соска «тонизирующий, витаминизированный напиток». Одной левой раскрыв радиофон, он созвонился с женой. Ответила ему Марина Харина.
Её прелестная головка висела макушкой вниз, а длинные волосы вились во все стороны.
– Приветики! – радостно прозвенел Маринин голосок.
– А где Наташа?
– Я вместо неё!
– Летаешь?
– Ага! Тут так здорово! Мы сейчас в оранжерее были, дыню ели!
– Настоящую дыню? – восхитился Сихали.
– Да! Такая здоровенная! Вкуснющаяя…
– Тебе Илью дать? А то он тут уже весь исстрадался.
– Давай! – хихикнул голосок с небес.
– Змей! – окликнул Тимофей. – Тебя!
– Кто? – буркнул Харин, неохотно покидая мягкое кресло.
– Приветики! – послышался хрустальный колокольчик, и радостный ТугаринЗмей бросился на зов.
Сунув радиофон в жадные руки Ильи, Тимофей отошёл в сторонку, дабы не мешать басистому воркованию.
Вид за прозрачной стеной пугал и завораживал. Вода разливалась до горизонта, мутная и неспокойная, туман носился поверху, то собираясь в плотную пелену, то разрываясь в клочья. «Земля была безвидна и пуста…»
Часам к трём вода спала настолько, что сплошное зеркало разбилось на осколкиозерца. Тучи потихоньку рассеялись, и солнце принялось за дело – всё видимое пространство заволокло маревом испарений, далёкие горы заплясали в туманной дымке.
Сихали первым покинул лифт, но выйти сумел не сразу – двери завалило изломанными ветками и обкорнанными стволами деревьев. Парящую землю вокруг покрывал толстыйтолстый слой липкой красной глины. И скользкой – Сегаль нелепо взмахнул руками и приземлился на пятую точку.
– Правильно, – оценил Белый, – так устойчивей.
– Пешком не пойдём, – решил Тимофей, выдирая ноги из чавкавшей болотины. – У нас транспорт есть. Цондзома, заводи!
Вездеход, мягко переваливаясь, спустился с возвышенности, занятой башней, и поехал в объезд невероятно разлившегося озера Этошапан, вода в котором ещё не отстоялась и не успокоилась – так и ходила волнами, хотя ветер утих.
– Вон, смотри, – Белый пальцем показал на берег, – это он прятался за спинами хантеров.
Из песка выглядывало тело человека в серебристом комбинезоне, напоминавшем спецкостюм космонавта.
– Тормози, – велел Цондзоме генрук и вышел наружу.
Видок у трупа был так себе. Никаких документов при нём не оказалось, зато на волосатом запястье красовалась жирно намалёванная татушка – двенадцать рун «зиг», вписанных в окружность. Schwarze Sonne. Чёрное солнце.
Глава 4
«ВЕРХНИЙ СВЕТ»
«Борт номер один» починял диффузоры, так что быстро вылететь в АЗО не получилось.
– Сделаем пересадку в Кейптауне, – сказал Сихали. – Сан Саныч туда обещал борт перегнать.
– Морем дотуда, – лаконично объяснил ТугаринЗмей, – и на юга.
На том и порешили. Сборы заняли не больше пяти минут, и «великолепная шестёрка» поднялась на борт экраноплана «Гиппогриф». Два его огромных сигарообразных фюзеляжа соединялись широким крылом, спаренные турбины разделял высокий киль.
