Льдину медленно выносило в море. Берег – дырявое белое покрывало, там и сям проткнутое острыми коленками скалнунатаков [90]– всё удалялся и удалялся. В стороне чернели островки Майолла и МакМахона. Припай расстилался вокруг разрывчатым белым полем, льдины со скрипом и гулом тёрлись друг о друга, то расходясь, открывая в прогалах свинцовозелёную студёную воду, то сталкиваясь и громоздя торосы. В километре к западу важно проплывал айсберг, отливая купоросной синью. Пускали фонтаны киты, плавно, величественно даже выгибая чёрные, лоснящиеся спины. Поморник, величиной с орла, парил поверху с отвратительным клёкотом, ниже стремительно кружилась стайка вильсоновых качурок.
– Хорошо как… – зажмурился Харин.
– Тепло… – поддакнул Браун. – Плюс пять в тени.
– Птички поют…
Сихали хмыкнул только и уселся на лёд.
– В ногах правды нет, – изрёк он.
– Она вся в заднице, – подхватил Змей, приседая рядом.
Небо неожиданно нахмурилось, серые низкие облака, местами в виде бахромы, спустились к поверхности моря. Стоковый ветер [91]с Антарктиды донёс своё морозное дыхание, затягивая белый свет непроглядным молочнобелым туманом.
– Мы сделали всё, что могли, – изрёк Харин.
Включив терморегулятор каэшки, он надвинул капюшон и завалился подремать.
…Минул час. Прошёл другой и третий. Туман разошёлся, но и суша отдалилась так, что линия берега почти сливалась с океанским простором, далеко на юге голубея сквозь розовую дымку. Завечерело, стало подмораживать. Близился день летнего солнцестояния, и дневное светило лишь на одиндва часа заходило за высокий купол Антарктиды. Огненный шар краешком скрывался за возвышенностями и, искажённый рефракцией воздуха, пылал, подобно жаркому бездымному костру, на снежной белизне. А внизу, на снегах, тянулись траурные тёмнофиолетовые тени. Чёткая линия облаков, натекавшая на материк, закрыла солнце, и край их окрасился в насыщенные малиновые, зелёные, жёлтые тона.
– Картинка! – хмыкнул Илья.
Тимофей не успел разделить с товарищем его тихий восторг – он неожиданно ощутил острый зуд за ушами. Челюсти завибрировали, как камертон, улавливая луч мощного гидролокатора субмарины.
ТугаринЗмей тоже встрепенулся, тревожно глянул на Сихали. Генрук медленно кивнул – чую, мол.
– Знать бы, кто… – сказал он.
В чёрных водах прорезалась смутная белая тень, и вот из глубины всплыла покатая рубка субмарины. Тимофей узнал обводы самоходной подводной баржи, рабочей лошадки океана. Вода ещё стекала пенными струями с округлых бортов, а люк уже залязгал, отвалился в сторону, и на узкую палубу выпрыгнул Шурик Рыжий.
– Накатались? – проорал он, скаля крупные зубы.
– Это они в тюленей играли, – выдвинул версию Сегаль, выглядывавший из люка.
– Хватит баловаться, – донёсся гулкий зов Белого. – Илюшаа! Тимошаа! Домоой!
– Разговорились… – проворчал Илья.
– Скройтесь с глаз, – заорал Сихали Браун, – уступите место!
Он перепрыгнул на скользкую палубу СПБ и удержался, подхваченный за локоть могучей дланью Харина.
– Залазь, генрук! – сказал Сегаль, сияя.
– Вовремя вы… – выдохнул Тимофей.
– Обыскались совсем! – жизнерадостно забалаболил Рыжий. – Мы толькотолько в салун завернули, решили прибытие отметить, а тут… Шалыт залетает – глаза как у бешеного таракана. Орёт, будто ненормальный: «Спасайте! Срочно! Их с припаем в море унесло!» Мы бегом к бухте Фритт [92]– у «молодёжников» там две зспэбэшки [93]причалены, и вот… И давай к погружению готовиться!
– Показали «пингвинам» мастеркласс! – донёсся вопль Белого с ЦПУ.
– Молчи уж, баклан, – проворчал Купри, выбираясь из закутка.
Сихали впервые увидел комиссара радостно улыбавшимся.
– Орден повешу, – пообещал Сихали, крепко пожимая руку Купри, – «За спасение утопающих».
– Приготовиться к погружению! – заорал Белый.
– Да что ж ты всё время орёшь? – покривился Димдимыч.
– Это не я ору, это душа поёт!
Браун присел на комингс, отстранённо, как бы вчуже наблюдая за товарищами, быстро и ловко управлявшимися со сложным хозяйством СПБ. Напряжение спало, и тут же навалилась усталость. Он откинул голову к переборке и уставился в верхний иллюминатор. За ним синело небо, потом стали заплёскивать волны.
– А эта группа велика… – протянул комиссар. – Я имею в виду «Чёрное солнце». Они мобильны, их действия скоординированы. Не удивлюсь, если у них полно агентов – уж больно «шварцы» осведомлены…
– Ох, как же мне всё это надоело… – простонал Тимофей. – Я ПэПэВэ хочу заниматься, а не всей этой фигнёй! Чтоб им всем… Димдимыч, регистрограммы у тебя?
– Какие? – не сразу понял Купри. – Аа… У меня. Обе.
– Начнём с них. Вон как за ними «шварцы» бегали! Димдимыч, есть знающие люди на примете? Те, что дружат с волновой психотехникой? Надеюсь, не всех же их похитили!
– В точку, – одобрительно кивнул Борис Сегаль, – а то уж слишком часто я слышу эту приставку – психо!
Комиссар задумчиво почесал ухо.
– Есть один спец, – сказал он. – Головастый мужик, хоть и с закидонами. Он священник в МакМердо.
– В МакМердо так в МакМердо… Шурка, вызывай «борт номер один».
– Есть!
