Шум боя, доносившийся с улиц Пенсаколы сквозь разбитые окна, не нарастал и не стихал. Перемену фридомфайтеры ощутили не сразу, просто звуки ожесточённой перестрелки сместились на окраину, куда антаркты с океанцами ещё не успели проникнуть. А потом очаги сопротивления стали подавляться один за другим.
На лестнице послышались крадущиеся шаги. Харин приподнял лучемёт, но Сихали положил руку на ребристое цевьё.
– Спокойно, – процедил он.
В комнату шагнул «Голем». Блеснул оптическими рецепторами, окольцовывавшими переднюю черепную коробку, развёл шесть рук, встопорщил шипастые нашлёпки станнеров – и втянул, сложил, перевёл в «нейтраль». Опознал «своих».
– «Голем»! – окликнул его Браун.
Боевой робот остановился и чётко развернулся кругом.
– Жду дальнейших указаний, – монотонно пробасил он.
– Продолжай выполнять программу.
– Приказ понял.
Кибер тяжело затопал вниз по лестнице, а фридомфайтеры дружно выдохнули:
– Уфф!
К восьми утра всё было кончено. Уничтоженный гарнизон перевезли в «холодные склады», разложили тела в рядок по льду, словно на последнем построении. Убитых фридомфайтеров схоронили в братской могиле, выплавленной в толще ледника.
Выведенные из загона селекстанции антаркты окружили её плотным кольцом. Отец Иоанн прочёл молитву, а ТугаринЗмей, поднатужившись, опустил в выемку тяжеленный крест, лазером вырезанный из чёрного базальта. Прогрохотал салют, в небо прянули струи плазмы и лазерные лучи, почти невидимые в свете дня.
– Лёд вам пухом, – пробормотал Шалыт. – Мементо мори… [130]
Натянув обратно вязаную шапку, Сихали показал на пузатый шестивинтовой вертолёт.
– Грузим десять бронескафандров и боеприпасы. Со мной пойдут ещё девять человек. Остальные с тобой, Лёнька. Развивай наступление – на Хорлик, на КуинМод, на Леверетт…
Шалыт молча кивнул.
– На «Авалон» намылился? – спросил генрук АЗО.
Тимофей мотнул головой.
– Рано, – сказал он. – Сперва в Мирный заявимся, там шороху наведём…
– Я с тобой, – прогудел Илья, делая шаг вперёд.
– Да кто бы сомневался, – буркнул Сихали. – Кстати, сделай вызов Витальичу – пускай ведёт «Гренделя» туда же. И вот что… Свяжись с «Юлиусом», пусть передаст всё об «Авалоне», всё, что есть, – входы и выходы, слабые места, боевые точки. Иначе толку не будет.
Просветлевший Харин тут же вытащил радиофон, а Браун обвёл взглядом топтавшихся вокруг фридомфайтеров.
– Чего прижухли? – усмехнулся он. – На погрузку!
Глава 13
«ПОЛЮС НЕДОСТУПНОСТИ»
Шесть моторных гондол уже начали раскручивать громадные пятилопастные винты, когда на поднимавшуюся аппарель вскочил Шалыт и докричался до Сихали. Оказывается, генруку АЗО дозвонились «верноподданные» со станции «Полюс недоступности», прося о срочной помощи, – после налёта «интеров» никто не пострадал, разве что была разрушена энергоцентраль, а без энергии в Антарктиде хоть ложись, да помирай. Всё одно замёрзнешь!
– Там их всего человек двадцать! – говорил, захлёбываясь, Шалыт.
– Да что ты меня уговариваешь! – рассердился Браун. – Мы ж не «интеры» – надо, так спасём!
– Вывезите их, пожалуйста!
– Вывезем, сказал! – повысил голос Сихали. – Мотай давай отсюда, не задерживай отлёт!
– Вале! [131]– крикнул Шалыт, спрыгивая на снег.
– Сам вали, – проворчал ТугаринЗмей, оправляя на себе непривычный, но удобный и тёплый походный комбинезон лейтенантакоммандера Международных войск. Сихали щеголял в парадном комбезе полковника Тимофеева, экскомандира базы IFOR «Пенсакола2».
Моторы взревели, и «АнатраВертол» качнулась, оторвала пузатые колёса шасси от ледника, зависла, удерживая гигантский корпус на шести вихрях, и двинулась за горы, к «Полюсу недоступности».
Вообщето говоря, этот полюс – выдуманный, он всего лишь вычисленная точка на карте Антарктиды, наиболее удалённая от её берегов. А вот на деле всё куда как реально, и Южного полюса достичь, оказывается, проще, чем точки, объявленной «относительно недоступной».
Сто сорок лет назад [132]советские полярники основали станцию «Полюс недоступности» – поставили здание и водрузили на него бюст Ленина, смотрящего на Москву. Когда подъезжаешь к станции на вездеходе, вождя мирового пролетариата издалека видать.
С воздуха бюста видно не было. Просто неслись за иллюминаторами снежные дюнызаструги, неслись, и вдруг маленький посёлочек встал из снегов – синели круглые окна приземистых зданий, коптили дымом догоравшие вишнёвые танкитранспортёры, а вдалеке виднелось то, что осталось от купола энергостанции, – металлические дуги с сосульками расплавленной пластмассы.
По дырчатому трапу Сихали спустился с верхней палубы геликоптера и, хватаясь за скобы, прошёл к пилотской кабине.
За штурвалом сидел знакомый Брауну фридомфайтер с прической «ёжиком» и с огромными «моржовыми» усами.
– Мирон! – окликнул его генрук.
– Га? – отозвался тот.
– Садись напротив главного здания!
– Шо? А, понял, понял!
