Знакомство с укреплениями пунийской столицы весьма разочаровало Публия Сципиона. Стены поражали неприступностью, а для осады города у римлян явно не хватало сил. Обжегшись на Утике, Сципион начал реально оценивать свои возможности. Был и другой фактор, волновавший Сципиона не меньше. Славы победителя Карфагена желал не только он. Не исключено, что затяжная осада приведет к тому, что сенат решит сменить Сципиона — ведь римская традиция дает власть лишь на год. Почему бы не поручить африканскую войну избранным консулам?
Публий Сципион после недолгих размышлений отправился вслед за послами в Тунет и объявил им условия мира. Они были следующими: карфагенянам предоставляется владеть городами в Ливии, какие были во власти их до объявления войны римлянам. Также Карфаген обязан возместить римлянам все потери, понесенные во время перемирия, возвратить пленных и перебежчиков за все время войны, выдать римлянам все военные суда, за исключением 10 трехпалубников, равно как и всех слонов; не объявлять войны без соизволения римлян ни одному из народов ни за пределами Ливии, ни в самой Ливии; возвратить Масиниссе дома, землю, города и прочее имущество царя и его предков в тех пределах, какие будут указаны; в течение трех месяцев кормить римское войско и выдавать ему жалованье.
Кроме того, предполагалось, что карфагеняне должны заплатить 10 тысяч талантов деньгами в продолжение 50 лет, внося ежегодно по 200 эвбейских талантов.
Условия мира были тяжелы для Карфагена: город лишался не только заморских владений, но и свободы во внешних сношениях, войско оставалось без своей гордости — слонов, а потомки финикийских мореплавателей — без флота. Однако когда карфагенский сенатор Гисгон начал возражать против предложенных Сципионом условий, Ганнибал собственноручно стащил его с трибуны. За свою грубость он извинился следующими словами:
— Я ушел от вас девятилетним мальчиком и вернулся через тридцать шесть лет; военному делу сызмальства учила меня судьба — и моя собственная, и наша общая, и, кажется, выучила хорошо. Но гражданским порядкам, законам и обычаям должны научить меня вы.
Так закончилась Вторая Пуническая война. Карфаген, разбитый и униженный, еще целых 50 лет будет раздражать мстительных римлян самим фактом своего существования.
После битвы при Заме карфагенское правительство не могло больше надеяться на благоприятный поворот событий. Помощи ждать было неоткуда. Единственная боеспособная армия, которой Карфаген располагал, во главе с талантливейшим и искуснейшим полководцем была полностью разгромлена. Сам Ганнибал тоже потерял надежду, и, когда его срочно вытребовали на родину, он возвращался туда с единственным намерением — во что бы то ни стало и на любых условиях заключить мир.
Но это была нелегкая задача. Даже после заключения мира некоторые политики Карфагена не считали войну проигранной и требовали, несмотря ни на что, продолжать борьбу до победы. А в римском лагере очень хотели завершить войну осадой и уничтожением Карфагена. Действия Сципиона, казалось, отвечали именно этой цели: разграбив после победы лагерь противника, он отправил Лэлия в Рим доложить о блестящем успехе и, сначала сосредоточив свои легионы возле Утики, послал их оттуда под командованием Гая Октавия, а сам Сципион повел свой флот, усиленный новыми подкреплениями, к карфагенской гавани. Сципион принял, таким образом, меры, чтобы блокировать Карфаген с моря и с суши. Однако, как уже было сказано, во время плавания ему повстречался корабль с карфагенскими послами — первыми лицами в государстве. Сципион не пожелал разговаривать с послами и велел им прибыть в Тунет, куда он собирался переместить свой лагерь. По дороге римское командование получило известие, что на помощь Ганнибалу идет Вермина, сын Сифакса, с конницей и пехотой, но Сципион уничтожил врага и сам Вермина бежал. Наконец римляне подошли к Тунету, куда явились и карфагенские послы — совет тридцати в полном составе.
Члены военного совета римской армии, которые должны были решить вопрос, продолжать ли войну или заключать мир, склонялись к тому, чтобы разрушить Карфаген. Остановило их только одно обстоятельство: город нельзя было взять без длительной осады, а для такого предприятия нужны были дополнительные силы.
Поэтому был выбран мир. И этот мир, продиктованный Сципионом, был исключительно тяжелым, и дело здесь не в материальных или территориальных потерях, которые карфагеняне так или иначе могли бы компенсировать. Провозглашая на словах независимость и суверенитет Карфагена, Сципион существенно ограничивал именно его суверенные права и тем ставил Карфаген в прямую зависимость от Рима в наиболее важном вопросе — объявлении войны и заключении мира. Утрачивая свое положение великой державы, Карфаген оказывался связанным по рукам и ногам в борьбе с любым возможным противником.
