Рыцарь в волнении смотрел, как летит липовая колода, как катится к створкам тяжёлых ворот, обитых железом. Он только успел выдохнуть три раза и случилось…
– Бабах!
Заложило уши от громадной вспышки, огненный факел поднялся выше башни, вылетело одно бревно, и раздался сильный скрип. В сторону датчан прилетели два бревна, убив и покалечив пятерых пехотинцев. Десятники с трудом удерживали армию, готовую в страхе разбежаться.
– Остановитесь, воины! – кричал епископ, – Сейчас господь явит своё чудо!
Надвратная башенка, лишенная теперь крыши из дранки, улетевшей в море при взрыве, раскачивалась при ветре. Ворота задумчиво постояли две секунды, затем их обломки с оглушительным грохотом упали на землю, продолжая гореть. А сверху их накрыли брёвна из сруба крепостной постройки.
Среди данов раздался оглушительный вопль восторга, и воины тащили перекидные мостки, бросая их через почти засыпанный ров с водой. Первым побежал громадный Торкиль, размахивая топором.
– Сеньор, а мы? – спросил рыцаря Карл.
– А мы, отважно стоим в тылу. Мы своё дело сделали. Верно, Гюнтер?
– Так и есть, ваша честь, – с довольным видом закивал кнехт.
У ворот кипела битва, но датчане оттесняли жителей к домам. Карл шёл сзади строя, в задумчивости грыз трофейный славянский пряник. Над домами и усадьбами города стали появляться белые знамена.
– Воины, два шага назад! – не своим , пронзительным голосом закричал Торкиль.
Но остановить ярость натерпевшихся данов было сложно, и на помощь пошли десятники, оттесняя пехотинцев. Со стороны лагеря послышался стук копыт. Фон Ратсдорф, обернувшись, увидел королевскую свиту Вальдемара Датского и его князей, Казимира и Прибыслава. Развивалось и огромное датское знамя, которое несли в руках трое знаменосцев.
За ними неспешно трусил на муле и Марио Кастелли, с покрытой капюшоном головой, опустив очи долу. Рядом ехали на двуколке неразлучные Томмазо и Дамиано, делая постные лица, но всё хитрецы вокруг замечали, и думали, есть ли чем здесь поживиться? Рыцарь улыбнулся, вспомнив, отчего отчаянный епископ, его славный сеньор, не шествует на дорогом жеребце.
«Скромность и кротость болен к лицу служителю церкви, Карл» -говорил он.
« А что же вы не на ослике, экселенц?»– поддел его Ратсдорф.
« Это была бы показная скромность. Ослик нёс самого Иисуса Христа»
Епископ спешился, и с посохом едва не побежал к Карлу, увидев его невредимым и стоящим на поле рядом с кнехтами. Лицо Марио Кастелли лучилось улыбкой, он, не чинясь, обнял рыцаря.
– Я рад, что ты жив, Карл. Что вы все живы, – и оглядел улыбающихся кнехтов.
– Добычи не будет, – заныл Тощий Гюнтер, – не будет жареного мяса и вина! Экселенц!
– Не будет и арбалетного болта в твою глупую толстую задницу, – тут же ответил Ратсдорф, – простите, экселенц.
– Я вознагражу вас, мои храбрые воины. Томмазо, Дамиано! – крикнул он слугам, – раздайте кошельки!
– Ты молодец, – хвалил епископ рыцаря, – Сжег башню с воротами, если бы не твоя отвага и разум, смертоубийство так и продолжалось месяцы, а то и годы.
– Это могучее оружие, экселенц, то что вы мне дали в руки. Вы станете богаты, когда станете продавать это зелье.
– Осталось всего пятнадцать сосудов, что я привёз из Святой Земли. Больше у меня нет этого состава, – не сказал всей правды епископ.
– Экселенц, как всё закончится, эта война, нам лучше бежать отсюда, что бы не попасть в тюрьму Вальдемара, Казимира или Прибыслава. Готов поставить свой дукат против вашего денье, они нам уже и кандалы приготовили. Все захотят заполучить ваше огненосное зелье.
– Ты очень умен. Держите ВСЁ оружие на готове, но мы должны обыскать храм Святовита. Я не должен возвратится в Рим без…
Епископ замолчал, и ничего не сказал рыцарю, лишь по отечески положил руку на плечо, и сев верхом, поехал к королевской свите.
***
Король Вальдемар верхом, не спешиваясь, гордый до неприличия, принимал дары покоренных руян. Старшины, десятники подносили узорчатую серебряную посуду, поднесли и ларец, полный серебряных грошей.
– Князь Прибыслав, остров и город остается в твоем владении.
– За это я обязан тебе службой, король Вальдемар, – ответил руянский князь.
– Ваше степенство, город взят, но храм Святовита на холме держится, – говорил король, – насчет храма вы ничего не просите?
– Как договаривались. Я должен получить трёх человек во имя Христа и все записи храма.
– Экселенц, можете ли вы рукоположить священника города? – спросил его Прибыслав.
– Здесь есть христиане, твердые в вере? Тогда я рукоположу кого вы приведёте, ваша светлость.
У ворот убитых, в потоках крови и раздетых догола, складывали на повозку, в которую были впряжены пара маленьких лошадёнок, всё тянувших шеи назад. Возчик внимательно следил, что бы не наваливали слишком много, и тут же кричал на солдат, если клали больше пятнадцати тел. За одной повозкой тут же подъезжала следующая. Но куча мёртвых словно не уменьшалась, ведь убитых подтаскивали и подтаскивали.
