Теперь же, дорогие читатели, позвольте перелистнуть несколько страниц жизни новорожденного Густава Вагнера и обратиться к основному событию, которое случилось через шестнадцать с половиной лет.
– Густав! Где ты шлялся, повеса! Небось опять сидел в кабаке да угощал своих приятелей в долг? Должен же ты наконец понять, что деньги не с облаков сыплются! Отец скоро перестанет оплачивать твои долги, что тогда будешь делать?
Молодой человек, вздохнув, опустив голову. Мать распекает его не впервые, но что делать, когда его так и тянет к школьным друзьям, Петеру, Томасу и Альфреду? Ведь скоро они все займут места в лавках отцов, тогда будет уже не до веселых застольных бесед и вечеринок с девицами. А как было хорошо в обществе Амалии, дочери старшины цеха мясников, или Марианны, дочери кузнеца, или Розалин, дочери трактирщика! Одна поет, как соловей, другая вышивает шелковыми нитками невероятные узоры, третья готовит превосходное пиво… Если бы можно было взять от каждой по чуть-чуть – и готов идеал верной спутницы, который видишь только во сне…
– Опять задумался. Ну что ты будешь с ним делать? – фрау Вагнер, по-видимому, слегка остыла. Все же она не могла долго сердиться на сына. – Пойди-ка лучше принеси воды.
В дверь вошел господин Вагнер. Так как по календарю была ранняя весна, на его плечи был наброшен кожаный плащ с меховой подкладкой.
– Ну, жена, – обратился он к Маргарите, – проверь, достаточно ли в кладовой припасов. Нынче у нас будет гость, так что надо приготовить что-нибудь необыкновенное.
– Какой еще гость? – удивленно посмотрела на него жена.
– Да ведь я сегодня ездил в Кнайпхоф по делам и встретил своего старого друга
Цорна, посла. Ну, помнишь его? Он вернулся из Польши еще перед Рождеством.
– Подожди-подожди! Не тот ли Цорн, что имеет собственный корабль «Тритон»?
– Он самый! Так вот, я пригласил его к нам на ужин.
– Боже мой! Тереза, достань из кладовой гуся! Да надо будет еще послать к соседу Заммелю за бутылкой бургундского! – засуетилась госпожа Вагнер. И к вечеру гусь был запечен, стол накрыт, бутылки поставлены.
Когда смерклось, к дому Вагнеров подъехала повозка. Из нее вышел мужчина с острой бородкой в черном камзоле. Ему открыла дверь Терезхен.
– Йозеф, дорогой мой! Сколько лет, сколько зим! – воскликнул Вагнер, обнявшись со старым приятелем.
– Здравствуй, Якоб, – отвечал Цорн. – Я тоже рад тебя видеть. Это твоя жена? Очень рад, фрау Маргарита. Я вижу, вы все еще цветете? А где же твой сын?
– Вот он, Густав, моя надежда, – и господин Вагнер слегка подтолкнул сына к господину Цорну. Густав поклонился, как его учили, и пожал руку гостю.
– Ну что же, Йозеф, прошу к столу, – пригласил Вагнер. Цорн уселся напротив хозяйки. Прочли молитву, выпили по одной рюмке по случаю встречи, закусили сыром и зеленью.
– Ну как твои дела, Йозеф? – спрашивал Вагнер. – Не предвидится ли каких-нибудь новых поездок?
– Как же, я собираюсь нанести визит русскому государю. Как только растает снег, станем готовиться в путь. Говорят, в русских землях много удивительного?
– Ну еще бы! Я сам плавал туда когда-то с дядей торговать селедкой да сукном, будучи немногим старше Густава. Парень-то у меня умница, одна беда – никак его на одном месте не удержишь. Да и подсчеты вести ему скучно, хотя с арифметикой у него хорошо ладится, – при этом он посмотрел на сына, который от смущения чуть не опрокинул бокал.
– Что ж, живой характер – не порок, – заметил Цорн.
– Так-то оно так, – вздохнул Вагнер, – да только не знаю, кому его в ученики отдать. Дома-то ему не сидится.
В это время Терезхен принесла на блюде гуся под грибным соусом. Цорн после первой обглоданной ножки заявил, что давно не ел ничего вкуснее.
– Эта птичка просто создана для того, чтобы быть приготовленной руками твоей жены, дорогой Якоб, – сказал он, когда с гусем было покончено. – Послушай, отойдем в сторонку. Пока не принесли десерт, нам надо поговорить.
Мужчины отошли в угол, где стояло любимое кресло Вагнера. Он сразу же предложил его гостю.
– Послушай, Якоб, – начал Цорн, усевшись в кресло, – я полагаю, раз твой сын так всем интересуется, из него может получиться неплохой дипломат. Что ты скажешь, если я возьму его к себе в ученики?
– Густава?! Но ведь я надеялся, что он станет продолжателем дела нашего рода! Ты не шутишь, Йозеф?
– Нисколько. Он мне даже понравился, так вежливо отвечал за столом на мои вопросы. Почему бы ему не попробовать себя на этом поприще? Он еще очень юн и всегда успеет стать членом гильдии. Поверь мне, дружище, я никогда не желал тебе плохого. Если все хорошо сложится, я возьму его с собой в Московию.
– А вот я спрошу его, – и Вагнер подозвал сына. – Скажи, Густав, хочешь ли ты стать учеником посла?
– Как вам угодно, батюшка,– тихо ответил Густав.
– Вот и молодец, – похвалил его Вагнер. – Ты сам скоро убедишься, что это достойнейшее знание. Отныне господин Цорн будет твоим наставником.
– Я не сомневаюсь в ваших способностях, молодой человек, – кивнул Цорн. – Значит, жду вас в понедельник у себя на Блумменштрассе.
И он подробно описал, где находится его дом.
