Только сейчас я решился осмотреть свою левую руку… Целиком, от плеча, она стала напоминать руку палочника. Стала длиннее на "одну кисть". Появился еще один сустав между локтевым и запястьем. Пальцы вытянулись в половину длины и кончались острыми шипами, ногтей или когтей не было, сами фаланги заострились. Кожа потемнела, приобрела темно-бурый оттенок.
— Мерзость. — с горечью в голосе, прошептал, глядя на обезображенную кисть. — Уродство! — поддавшись нездоровому гневу, я выхватил из карты на бедре нож и с силой полоснул им по руке… Оставив лишь жалкую царапинку и пустив маленькую капельку крови
— Проснулся? — прогрохотал рядом Йонке — Поднимайся. Пришел твой черед.
— Отвяжись…
— Эйтас, ты…
— Не называй меня так! — рявкнул я
— Грх. Парень, не время для…
— Вы куда-то торопитесь?! — я сел, вперив взгляд в глаз урода… Дреки… Йонке — Тц. Нервы сдают. Посмотри, что со мной стало! Я… Я стал…
— Кхэх. Парень. Посмотри на меня. Кого ты видишь? — этот неуместный вопрос выбил меня из собственных стенаний. Я перестал пялиться на руку и нелепо размахивать ножом, наконец взглянув на Йонке.
И выглядел он еще хуже. Множество кровоподтеков, опавшие руки-ветви, заплывшие кровью глаза и текущая из пасти мерзко пахнущая жидкость. Весь его вид показывал, что он умирает.
— Тебя. Йонке, одного из Двенадцати. — нахмурился в ответ.
— Нет, это видит твоя память. Скажи, кого ты видишь своими глазами? Что стоит перед тобой?
— Палочник. Или Дреги.
— Уже лучше. А теперь скажи то, что ты бы сказал месяц назад, при виде меня.
— Искусственный. Урод. Отродье Скульпторов. — почему-то я потупил взгляд, как будто это что-то плохое.
— Верно. Ты молод, в наше время, в твоем возрасте дети веселились. — с хриплым смешком отозвался исполин — Играли, развлекались с друзьями, выпивали, бегали к девчонкам. — с ностальгией стало рассказывать жуткое мясное "дерево" — Я сам таким был. В двадцать сбегал из дома от родителей по ночам, мы тогда собирались в доме одного из университетских приятелей, у него вечно не было родни дома. Кто мог — тащил выпивку. Я брал по дороге снеки… Да, мы жили в отличном, богатом районе где еще оставалась нормальная еда. Ночами мы пели песни в караоке, танцевали, пили и курили запрещенные вещи, гха-ха-ха! Мы были детьми. Могли обидеться по любой мелочи, не видели глобальных проблем. Считали, что массовое перенаселение, нехватка флоры для фотосинтеза и повышенный радиационный слой от истощения озонового слоя где-то там, далеко. Для меня было самой страшной проблемой, что отец слишком увлечен работой и почти не уделяет мне время. А что сейчас? — он посмотрел на меня мутными и окровавленными глазами.
— Сейчас их нет…
