Альтернативная история Земли. После подписания Шанхайского мира лётчик Гарайн оказался не у дел. И когда его нанимают для экспедиции в таинственный голубой туман, соглашается. Но самолёт терпит крушение и Гарайн оказывается во власти людей-ящеров.
Через шесть месяцев и три дня после того, как вконец измученная Великой войной 1985-88 годов Земля подписала Шанхайский мир, в парке Нью-Йорка на скамейке сидел молодой человек и безнадёжно разглядывал гравий под своими скверными, изношенными башмаками. Его научили сидеть на месте пилота в контрольной кабине истребителя, и больше ничему. Поиски надёжного места в цивилизованном мире стоили ему здоровья и гордости.
Кто-то подошёл и сел на другой конец скамейки. Лётчик внимательно оглядел его. Вот у этого типа приличная обувь, тёплое пальто, и весь его вид свидетельствует о том, что он обеспечен и доволен жизнью. Хотя человек был уже не первой молодости, он был лёгок в движениях и выглядел подвижным и деятельным.
– Не вы ли капитан Гарайн Фитерстон?
Удивлённый лётчик кивнул. Два года назад он, капитан Гарайн Фитерстон из Объединённой Демократической Армии, руководил опасным истребительным рейдом в опустошённых странах Азии и нанёс сокрушительный удар большой экспедиционной армии, тайно сгруппировавшейся там. Это было эффективное дело и принесло пережившим его некоторую славу.
Новоприбывший достал из бумажника газетную вырезку и показал её лётчику.
– Вы – тот человек, которого я ищу, – сказал незнакомец, пряча вырезку обратно. – Храбрый, инициативный и умеющий думать пилот. Человек, командовавший таким рейдом, стоит того, чтобы в него вложить деньги.
– Это предложение? – устало спросил Фитерстон. Он уже не верил в удачу.
– Я Грегори Фарсон, – сказал тот, как будто это было ответом на вопрос.
– Антарктический человек?
– Именно. Как вы, вероятно, слышали, моя последняя экспедиция была остановлена неожиданным распространением военных действий на тот район. Теперь я снова собираюсь плыть под парусами на юг.
– Но я не понимаю…
– Каким образом вы можете мне помочь? Очень просто, капитан Фитерстон. Мне нужны пилоты. К сожалению, большинство из них взяла война. Мне повезло, что я встретил такого, как вы…
Это было действительно просто. Однако Гарайн окончательно поверил в это, лишь когда они через несколько месяцев достигли ледяного берега полярного континента. Увидев на берегу три больших самолёта, он заинтересовался движущими мотивами, которые скрывались за планами Фарсона.
Когда грузовой корабль отплыл, чтобы вернуться только через год, Фарсон собрал всех. В группе было трое лётчиков – все ветераны войны, и два инженера, которые большую часть своего рабочего времени тратили на вычерчивание карт.
– Завтра, – шеф оглядел всех, – мы отправляемся вглубь страны. Сюда, – он указал на красную линию на разложенной перед ним карте. – Десять лет назад я участвовал в экспедиции Вердена. Однажды, когда мы летели к югу, наш самолёт попал в какой-то причудливый поток воздуха и сбился с курса. Мы летели вслепую и вдруг увидели вдалеке плотный голубой туман. Он как бы поднимался прямой линией от плоскости льда к небу. К счастью, горючее у нас было на исходе, и мы не рискнули приблизиться, чтобы исследовать этот туман, и повернули назад, к базе. Верден, кстати, не заинтересовался нашим рапортом, и мы так и не провели исследования. Три года назад экспедиция Каттака искала по приказу Диктатора залежи нефти и тоже видела этот туман. Так вот, сейчас мы отправимся его исследовать!
– Почему, – спросил с любопытством Гарайн, – вы так жаждете попасть в этот туман?
Фарсон замялся было, но ответил:
– Есть предположение, что подо льдом, покрывающим этот континент, скрываются богатые залежи минералов. Я думаю, что этот туман является результатом какой-то формы вулканической активности и, возможно, трещин в земной коре.
Гарайн хмуро смотрел на карту. Он не очень верил этому объяснению, но Фарсон платил, так что Гарайну пришлось откинуть сомнения, – приходится прощать человеку, который тебя регулярно кормит.
Четыре дня спустя они вылетели. Хэмли, один из инженеров, Раульсон, пилот, и Фарсон заняли один самолёт, другой инженер и пилот – второй, а Гарайн – с дополнительными припасами – находился на третьем самолёте один.
Он радовался своему одиночеству, когда они поднялись в бело-голубую пустоту. Его самолёт был тяжело нагружен, поэтому не мог и пытаться следовать за другими в верхние слои атмосферы. Они сообщались по радио, и Гарайн, защёлкивая наушники, вспомнил, что говорил утром Фарсон:
– Туман искажает радиоволны. В нашей последней экскурсии слышимость была очень скверной, вроде как, – он засмеялся, – речь на иностранном языке.
Пока они двигались над ледяной поверхностью, Гарайн подумал, что, может быть, это была и в самом деле речь – какой-нибудь тайной экспедиции, вроде экспедиции Каттака.
В герметически закрытой кабине он не чувствовал мороза, машина шла гладко. С лёгким вздохом удовлетворения он откинулся на мягком сиденье, не сводя глаз с курса, которым следовали самолёты над ним и впереди него.
Примерно через час полёта Гарайн увидел далеко впереди тёмное облако. Тут же зазвучал в наушниках голос Фарсона:
– Вот он. Держите прямо вперёд.
