Из бардачка Александра Ширвиндта
Когда я стал серьёзно ухаживать за своей будущей женой, а режиссёр Михаил Рапопорт за своей – Марией (Миррой) Кнушевицкой, мы в выходные ездили с дачи встречать их на станцию на автомобиле «Москвич-401». И поскольку он обычно сам не желал подавать бензин в двигатель, придумали особое устройство. Называлось – «карбюратор падающего потока». Мишка садился за руль, а я справа, и в протянутой в открытое окно руке держал ведро с бензином. В него был опущен шланг от клизмы, который был проведён в карбюратор. Так и ехали до самой станции.
Н.Б.: К вопросу о музыке. В одно дождливое лето, когда нашему Мише было шесть лет, а Андрюше, сыну Кнушевицкой и Рапопорта, четыре года, мы в отпуске томились на даче. Делать нечего, дети ноют. У нас был патефон, и мы почему-то, видимо под настроение, постоянно ставили пластинку с песней «Шаланды, полные кефали».
– Если поставите в десятый раз, – пригрозил Миша Рапопорт, – разобью.
Кто-то всё-таки не удержался, и Миша разбил пластинку на мелкие кусочки.
А.Ш.: Чтобы Мишка больше ничего на даче не разбивал, мы старались куда-нибудь уехать. В 21-й «Волге» был диван. Когда его откидывали, машина превращалась в спальню шестизвёздочного отеля. Мы ездили по молодости с Рапопортом и Кнушевицкой и спали ночью на трассе вшестером – четверо взрослых и двое детей.
М.Ш.: У меня другие воспоминания об этом диване.
