— Насколько нам известно, вы намерены заявить о своих правах на престол! — выдохнула журналистка в микрофон. — Скажите, пожалуйста, каким именно образом вы собираетесь обойти ограничения, которые в подобных случаях накладывает акт о престолонаследии, обнародованный еще императором Павлом в одна тысяча восемьсот…
— Достаточно. Для начала скажу, что я не просто намерена — я уже заявила о своих правах на российский престол. Сформированная мною лично правительственная комиссия уже работает, мне уже подчиняются войска и государственные служащие. — Елизавета взглянула на меня и снова развернулась к камерам. — Со дня на день я ожидаю, что присягу принесут также и члены Совета имперской безопасности и заседатели Государственной думы. И тогда я непременно потребую у них — и лично у его сиятельства канцлера Ивана Петровича Мещерского внесения всех соответствующих ситуации правок в акт о престолонаследии.
— Разве у них есть подобные полномочия? — наигранно удивилась журналистка.
— Ничуть в этом не сомневаюсь. В отсутствие правящего монарха Государственная дума может выступать в качестве законодательного органа, а канцлер — утверждать принятые заседателями решения. — Елизавета чуть сдвинула брови. — Однако если его сиятельство откажется выполнить свои прямые обязанности, мы будем вынуждены…
Елизавета запнулась, нахмурившись. В относительную тишину воскресного утра вплелся какой-то совсем нехарактерный для него звук. Я закрутил головой, пытаясь вспомнить, что он мне напоминает. Но, прежде чем в голове возникла нужная ассоциация, в безоблачном небе появился источник шума.
Три силуэта, напоминающие хищных рыб. Три стремительно несущиеся по небу смертоносные тени. Звено боевых вертолетов, выстроившихся для атаки… И сейчас заходящих на цель.
И гадать, кто именно был их целью, не приходилось.
Откуда-то с невидимых мне позиций к вертолетам потянулись дымные трассы: гвардейцы не зря ели свой хлеб и отработали по воздушным целям из ПЗРК. Вот только там, в кабинах, сидели явно не зеленые новички: машины все, как одна, завалились в противоракетный маневр, а в небе расцвел фейерверк тепловых ловушек.
Ни одна из ракет не достигла цели, а вертолеты, тем временем, свалились в пике, нацелив тупоносые морды прямо на нас. На пилонах застыли смертоносные цилиндры, готовые в любой момент вырваться из пусковых установок, и я понял, что это — все. Конец.
Секунды замедлились, потянувшись тягучим киселем, будто кто-то могущественный одним щелчком пальцев притормозил их стремительный бег. Только через несколько невероятно длинных секунд стало понятно, что со временем все нормально — это я свалился в стремительное скольжение в отчаянной попытке обогнать смерть, пикирующую на нас с небес.
Раз. С оружейных пилонов стартуют сразу несколько ракет. Две, четыре, шесть… Двенадцать! Звено опустошило половину укладки пусковых контейнеров, и сейчас дюжина сгустков смерти, заключенных в металлическую оболочку, неслись прямо на нас. И до того момента, как они доберутся до цели, остались считанные секунды.
Два. Со всех сторон к Елизавете несутся бойцы особой роты, до этого момента невидимые для стороннего наблюдателя. Во главе — Гагарин-младший. Но они слишком далеко. Они не успеют. Ракеты — быстрее.
Три. Я прыгаю вперед, сбивая плечом журналистку, в падении обхватываю Елизавету и увлекаю ее на землю. Она вскрикивает, ей больно, но мне сейчас не до нежностей. Мы падаем на асфальт, я накрываю ее своим телом и неистовым усилием выгребаю резерв практически до дна, поднимая Щит, равного которому по мощи я не создавал никогда.
Четыре. Контакт! Череда взрывов, сливающихся в один, и все вокруг исчезает в пылающем аду. От немыслимой температуры плавится асфальт и камни, я чувствую, как проминается купол Щита, а по спине прокатывается раскаленная волна. Китель начинает тлеть, потрескивая, кожу нестерпимо жжет, но это не важно.
Я сумел! Щит поглотил энергию взрыва, и мы живы. Теперь… Теперь нужно не дать вертолетам возможности сделать второй заход. Потому что еще раз чудо у меня не получится.
Я вскакиваю на ноги, заливая рубашку кровью, хлынувшей из носа, оглядываюсь и вываливаюсь из ускорения. Резерв почти на исходе, лишь на самом донышке плещется совсем немного энергии, и я использую ее всю, до конца.
Темные фигуры вертолетов проходят практически у нас над головами. Я потянулся к ближайшему Даром, ухватился за хвост и рванул в сторону, запуская его, как биту в городки. Движки винтокрылого демона взвыли, пытаясь справиться с внезапно возросшей нагрузкой, пилот в кабине наверняка запаниковал, пытаясь вернуть себе управление, но было поздно.
Провернувшись пару раз вокруг своей оси, вертолет врезался в головную машину, послышался душераздирающий скрежет, а потом в небе вспух огненный пузырь. Третий вертолет взрывом отшвырнуло в сторону, он ушел в неконтролируемое вращение, и в тот же момент до него все-таки дотянулись из ПЗРК.
