Плеть с грохотом ударила в пол, поверхность под ногами вздрогнула, с потолка посыпалась штукатурка, а перила угрожающе затрещали. Вскочив на ноги, я наотмашь ударил Саблей, тут же добавил Молотом со второй руки, и, дождавшись, пока силуэт Одаренного метнется в сторону, всадил в него Молнию. Энергетический фон в Зимнем, содрогающемся от многочисленных элементов, был запредельным, резерв наполнялся едва ли не быстрее, чем я его расходовал, так что можно было позволить себе подобное расточительство.
Молния пробила суматошно поднятый Щит, ударила в грудь Одаренному, отбросив его на перила. И мраморная ограда не выдержала и рухнула вниз, увлекая за собой обугленное тело
Минус два. Готово.
— Внимание, пятый взвод, — восстановив дыхание, проговорил я в рацию. — Путь свободен. Можете продолжать операцию.
Снизу послышалось сразу несколько удивленных возгласов, а через несколько секунд бойцы уже мчались мимо меня вглубь дворца. Кажется, за то время, что я разбирался с Одаренными, к ним подошло подкрепление…
Да, точно. Еще и гардемарины подоспели. Ну, теперь я относительно спокоен, гвардейцы под прикрытием. Вряд ли здесь за каждым поворотом Одаренные третьего ранга, а с остальными бойцы особой роты должны справиться.
Кивнув пробежавшему мимо Ивану, я отошел в сторону, дожидаясь Поплавского с Камбулатом. По уму, надо было вернуться в штабной «Тайфун», но меня понемногу охватывал азарт. Резерв уже успел снова заполниться, что называется, под крышку, а молодое тело рвалось в бой, подрагивая от литров кортизола, вылившегося в кровь во время схватки. И только здравый смысл сейчас удерживал меня от того, чтобы ринуться в самую гущу схватки.
— Штаб, на связь! — позвал я Корфа. — Как обстановка?
— В пределах нормы, — тут же отозвался тот. — Шестьдесят процентов Зимнего под контролем. Продвигаемся медленно, но уверенно. Потери — в пределах допустимого. Такими темпами…
Корф вдруг запнулся. Видимо, увидел на своих мониторах что-то, чего видеть совершенно не хотел.
— Штаб… Антоша, что там? — почуяв неладное, позвал я в гарнитуру. — Эй, ты что, умер?
— Кажется, я нашел вашего старого знакомого, — изменившимся голосом проговорил Корф. — Идет к вам… Спускается!
— Ты, может, перестанешь говорить загадками? — внезапно разозлился я. — Какой еще, к черту, знакомый?
— Альбинос, — вместо Корфа вдруг ответил Поплавский, потянув меня за локоть и указывая на лестницу в конце галереи.
Туда, где среди клубов пропахшего порохом дыма проступал гигантский силуэт.
Громадная фигура наступала медленно, но неотвратимо. Не очень понятно, почему альбинос разминулся с ударной группой, только что отправившейся вглубь дворца по этому самому коридору. То ли случайно, то ли намеренно… Впрочем, скорее, второе. Его не интересовали рядовые бойцы и даже гардемарины. Ему нужен был я. Либо альбинос выполнял прямой приказ хозяина — его высокопревосходительства канцлера… Либо сам в кои-то веки проявил инициативу.
А может, просто хотел подраться в полную силу. Серьезную конкуренцию изуродованному Конструктами чудовищу составили бы разве что «единицы», «двойки», взвод гвардейцев, бойцы особой гардемаринский роты в количестве не менее пяти штук, бронированная техника с тяжелым вооружением.
И я. Еще одно творение хитроумных Конфигураторов, чье сознание, тело и даже проводящие энергию Дара синапсы были изменены раз и навсегда. Еще один мутант, путь и не искореженный внешне. Усталый многоопытный старик, заключенный в теле мальчишки неполных девятнадцати лет от роду.
Вот уж точно — достойный противник.
Шмидт и так превосходил даже самых рослых из простых смертных на голову или две, а сейчас, стоя в клубах дыма, и вовсе казался чуть ли не трехметровым. Монстром, лишенным всякого сходства с человеческим существом и лишь по чьему-то недомыслию ходящим на двух ногах и носящим одежду — ту же самую, что и в прошлый раз.
Ботинки, черные брюки и необъятный пиджак, в который мы без труда поместились бы и втроем казались не костюмом, а продолжением гигантского тела. Его неотъемлемой частью — вместе с перчатками. Шмидт зачем-то носил их даже в помещении, будто безуспешно желая скрыть как можно больше своего уродства.
— Страшно? — едва слышно поинтересовался Камбулат.
— Ага. — Поплавский осторожным движением загнал в автомат магазин — кажется, последний. — Страшно интересно, как мы эту образину будем… того.
Я усилием заставил себя улыбнуться, хотя никакого веселья, конечно же, не испытывал. Бесшабашная веселая ярость, с которой мы прорывались по проспекту и вскрывали ворота Зимнего, исчезла. И уступила место — только не страху и даже не усталости, а какой-то хмурой сосредоточенности. Идя на помощь ударной группе, я не мог не рассчитывать на встречу с тем, чей Дар окажется посильнее моего, но что-то все равно гнало меня в бой, заставляло двигаться быстрее, рассыпая на своем пути смерть, пламя и свинец.
