— Ты опоздал, — продолжила жрица, — наш бог близко! — последние слова она воскликнула яростно и громко, с ликованием. Заодно повернулась к «пастве» и воздела руки.
Не собираясь рассусоливать, я просто навел на нее пистолет-пулемет.
— Да плевать мне на твоего бога, кошка, — выскалился я. — Одну свою девочку вижу, где вторая? С темными волосами.
Жрица глумливо улыбнулась и сверкнула зелеными глазами.
— Девушка неясной природы уже сыграла роль в нашем торжестве. Ее жертва не будет напрасной.
— Что ты с ней сделала? — мой оскал стал злее.
Один из лучников попробовал снова наложить стрелу на тетиву. Плохая затея. Пришлось угостить его свинцом. Отгремела очередь, кошак подергался и рухнул. Толпа испуганно загомонила. Сэша дернулась и загремела цепями.
Жрица сохранила холодное достоинство.
— Ты думаешь, оружие может остановить неизбежное? — ее голос стал низким, прорицательным. — Наш бог получит невесту. Отказа он не примет. И по его воле ты понесешь заслуженную кару, как и все твои голокожие друзья.
Я пристально всматривался в ее глаза с вертикальными зрачками.
— Вели отстегнуть мою кошку. С вашим богом я сам как-нибудь вопрос решу.
Верховная жрица сделала шаг вперед, эротично покачивая бедрами. К ее несчастью, я не очень падок на фурри — шерсти многовато.
— Ты ворвался на церемонию, — начала она. — Попрал наши традиции. Убил наших братьев. Однако я вижу в тебе отвагу, чужеземец. Хочешь получить ангорийку — докажи, что достоин соперничать с нашим богом.
Скука-то какая. Даже динозавра разморило.
Добрыня зевнул и шумно чихнул — видать, надышался пыли в туннеле. Из раздувшихся ноздрей на всю толпу выпросталась зеленая слизь. Послышали возгласы отвращения.
— Хороший трицератопс, — я погладил его по воротнику. — Некогда мне с тобой играть, жрица. Кстати, ваше поселение захвачено бандитами — и они мне не друзья. Уж извини, что привел их сюда. Но вы сами не оставили мне выбора.
В ответ жрица загадочно улыбнулась, показав мелкие кошачьи зубки с клычками.
— Он здесь, — коротко произнесла она.
Барабаны начали стучать с новой силой. Воздух наполнился низким гулом.
Джунгли впереди пришли в движение. Взметнулись стаи перепуганных птиц. Деревья закачались, будто через них двигалось нечто громадное. Собственно, а почему «будто»? Еще как, блин, двигалось!
Под шелест листвы и треск ветвей из чащи показалась массивная треугольная голова.
Гигантский змей скользнул на открытое пространство.
Я стиснул челюсти. Добрыня покосился на нового противника и сделал шаг вперед. Все его громадное тело напряглось. Живой танк уже приготовился к битве богов.
Тойгеры закричали в экстазе, вознеся руки к небу.
Ага, добрый боженька явился их защитить.
Жрица распростерла руки и начала громко и уверенно говорить:
— О, Великий Живоглот, тот, кто видит одним глазом и предвидит другим! Ты пришел, чтобы принять свою невесту! Да свершится божественная свадьба! Прими же эту деву и защити нас от захватчиков!
Я рассмотрел змея внимательно. Его тело покрывала жесткая, блестящая чешуя. Она переливалась оттенками серого. А еще этот идол смотрел на мир лишь одним глазом. Где должен находиться второй, зиял старый шрам.
Ценная информация.
Этот зверь хоть и огромный, но обычный. Не плод секретных военных разработок. Мощной регенерацией не обладает. Значит, завалить его будет не так сложно.
Жрица указала на Сэшу:
— Вот твоя невеста, величайший из богов! Да станет ваш союз залогом нашего благополучия!
Живоглот начал подниматься по склону, направляясь к своей «невесте».
Сэша увидела чудовище и покосилась на жрицу:
— Ой, это и есть мой жених? Кити-кити, нет! За него я точно замуж не хочу! Он слишком большой и скользкий!
— Не бойся, — ответил я вместо тойгерши. — Сейчас сделаю тебя вдовой. Превентивно.
— А что такое «превен…»
— Ррррр, — вырвалось из моей глотки.
Жрица снова заговорила — громко и властно:
— Глупец! Никто не может перебороть волю самого Живоглота, он — олицетворение судьбы!
— А я здесь, чтобы с судьбой бороться.
Солнечный свет играл на шерсти кошаков, бликовал на золотых цепях и отражался в чешуйках на спине колоссальной змеюки. Как же хорошо, что я заранее понял, что могу встретиться с такой тварью. Спасибо моим маленьким трудягам-муравьишкам.
— Время пришло, друг, — сказал я, мысленно подстегивая трицератопса.
Добрыня вскинул голову и заревел.
Направив рога вперед, он сорвался с места. От могучих скачков задрожала земля.
Мы неслись на змея, собираясь протаранить его шкуру. Один хороший удар все решит. Если трицератопс насадит этого удава на рог, тот уже не оправится.
Вот только я просчитался.
Живоглот — вовсе не удав.
Это кобра.
Гигантский змей поднялся, расправляя капюшон.
Зашипел, широка раскрывая пасть. Тут же вскинулись ядовитые клыки. Челюсти сомкнулись, и эти штуки легли обратно.
Я едва успел увести Добрыню вбок. Башка Живоглота метнулась к нам, как спущенная резинка рогатки. Трицератопс недовольно взревел — он не привык уходить от драки, когда противник прямо перед ним.
— Спокойно, мальчик! Эта тварь ядовита! Нельзя бить в лоб!
