— Груз перемещен, — сухо отметила она и с неестественной элегантностью выбралась из робота.
Я лишний раз отметил, насколько у нее совершенная фигура и как плохо защищена ее синтетическая плоть броней. Наверное, дизайнеры исходили из идеи отвлечения врага красотой женского тела. «Пока будут пялиться, стреляй по ним, детка!»
— Отлично, — сказал я, с трудом подняв взгляд к фиолетовым глазам девушки.
Рампа грузового отсека неспешно опустилась. Я захлопнул за собой дверь водительского места. Вайлет устроилась на соседнем кресле и повернула голову, просканировав обстановку.
— Перед началом движения необходимо пристегнуть ремень безопасности, — монотонно напомнила она, глядя на меня немигающим взглядом.
— Серьезно? — пробормотал я, устраиваясь поудобнее в водительском кресле. — Мы на стоянке. Здесь максимум, что может случиться — это кто-то врежется в стену со скоростью пешехода.
— Статически вероятность столкновения с другим транспортом превышает 17 процентов, — продолжила Вайлет. — Масса груза достаточно велика, в случае разрыва страховочных тросов, он может нанести критические повреждения пассажирам.
— Да не порвутся они… а если порвутся, и ящик протаранит кабину, ремни нас не спасут. Ай, забудь! — под ее остекленевшим взглядом я все-таки дотянулся до ремня и защелкнул его. — Вот, видишь? Все под контролем.
Она молча кивнула, будто записала факт соблюдения ПДД в какой-то внутренний реестр.
Может, так и есть.
Я вдавил кнопку зажигания, и двигатель взревел таким басом, что рабочие неподалеку от избушки обернулись. Да, ребята, ржавый допотопный зверь проснулся. Не обращайте внимания, он сейчас ускачет по своим делам.
Машина дрогнула и ожила, лампочки на приборной панели загорелись мягким голубоватым светом. Вездеход нехотя покатился вперед, но стук в подвеске мне не понравился. Все же езда по бездорожью на спортивных скоростях не прошла даром.
Мы выехали на широкий участок, окруженный ангарами для длительной стоянки или ремонта.
Сотни грузовых шагоходов выполняли ту же работу, что Вайлет. Между ними передвигались рабочие в ярко-желтых и оранжевых комбинезонах, сопровождаемые роботами самых разнообразных форм. Одни походили на больших насекомых с лапками-манипуляторами, другие повторяли человеческую анатомию, а некоторые катились на гладких колесах и напоминали перевернутые холодильники с гибкими шлангами вместо рук, они орали:
«Пирожки! С пылу с жару, налетай!»
«Хот-доги, не будь редиской — съешь сосиску!»
«В жаркий день — ищите тень! А чтоб потом не истекать, надо мороженку покупать!»
Над этой суетой бронированными титанами возвышались Волоты.
Их массивные конечности — механические лапы — опирались на асфальт, угрожая проломить его. Но покрытие стоянки рассчитано на их ужасающий вес. Некоторые из богов войны передвигались на гусеницах и не отличались хорошей маневренностью, так что, заняв парковочное место, превращались в стальную гору. А вот колесных я не заметил — они вышли из моды еще до второй межконтинентальной.
Из брюха одного Челнока тянулась длинная лента конвейера, по которой ящики с товарами поступали прямо в открытый грузовой отсек Цверга.
Возле его соседа активно размахивал манипуляторами погрузчик с дополнительной парой конечностей. Пилот внутри — коренастый шивиец с четырьмя руками и глазами, похожими на зеленые блюдца, — ругался с неким гражданином через включенную внешнюю акустику:
— Твой груз не соответствовал указанном весу!
— Если контейнер упал, значит, ты плохо зафиксировал захваты!
— Повтори еще раз, и я засуну тебе вот это в детородный орган! — рявкнул инопланетянин, выставляя одну из стальных конечностей на манер фака.
— Дебил! Я не баба! И я тебе собственный детородный орган куда-нибудь пристрою!
«Классика жанра», — подумал я, крутанув руль, чтобы объехать спорщиков.
Такие перепалки — неотъемлемая часть любой грузовой стоянки для Волотов. Судя по всему, конфликт вспыхнул из-за мелкой ошибки или эксцесса при выгрузке, но теперь будет полыхать, пока не появится охрана или даже полиция.
Я свернул на эстакаду, уходящую под уклоном на нижний ярус стоянки, вниз по холму.
— Капитан, необходимо сохранять дистанцию, — внезапно сказала Вайлет, взглядом указав на движущийся впереди грузовик с полным кузовом и разболтанным крепежным крюком. — Вероятность повреждения техники — 48 процентов.
— У тебя хобби такое? Сообщать мне о процентных вероятностях катастроф каждую минуту? — недовольно пробормотал я, но добавил газу, чтобы быстрее пройти этот участок.
— Анализ вероятностей — ключевая часть процесса моего функционирования. Моя цель — минимизация угроз.
Я вздохнул. Конечно, разговор с роботом или киборгом, который получился не из человека — всегда занятие специфическое. Ее прагматичность иногда хочется отключить, но сейчас, когда мы занимаемся перевозкой нелегальных сокровищ, холодный расчет полезнее человеческих эмоций.
Вездеход урчал, медленно пробираясь через мешанину людей и техники.
