Потом ее тело резко напряглось, все мышцы задрожали, и она чуть не прикусила мне губу. Резко и отчаянно засопела, распахнула рот и чуть выгнулась в моих объятиях.
В голове произошел световой, электрический взрыв — массивный, как сверхновая звезда.
Ангорийка затряслась подо мной от оргазма, который накрыл нас обоих.
Ее когти впились мне в спину и оставили длинные полоски, но я почти не почувствовал этого.
Я снова целовал ее, вжимая лобок в промежность девушки и едва двигаясь.
Потом она несколько минут отдыхала от оргазма и приходила в себя, а я продолжал неспешно целовать ее груди, соединяя их и скользя пальцами по сосками, прихватывая и облизывая.
Вскоре мы лежали точно в такой же позе, как когда я проснулся. Разве что простынь под нами была скомкана. Сэша мерно дышала, а мне казалось, что я нашел второй способ заставить ангорийку замолчать — это хорошенько ее оттрахать.
Но нет, я ошибся.
— Мужчинам, наверное, очень неудобно ходить с таким в штанах, — она провела ладонью по моему члену.
— Он не всегда такой большой, — я нервно сглотнул от ее прикосновений. — Большую часть времени он гораздо меньше.
— Ого, а от чего он становится большим, кити-кити?
— Он становится таким, когда рядом красивая девушка.
— И чем она красивее, тем он больше?
Подавив смешок, я произнес:
— Нет, есть определенный лимит.
На мой коммуникатор поступило сообщение.
От Кармиллы.
Дела, о которых я говорил Сэше, никто не отменял.
— Кажется, нам пора вставать, — сообщил я, поднимаясь.
— Значит, Сэша очень красивая, — сказала ангорийка и расплылась в улыбке. — А почему…
— Все вопросы потом, — я взял ее за подбородок и уверенным движением вложил карамельку в девичий ротик. — Сейчас я быстро ополоснусь и уйду, ванная в твоем распоряжении. Помоешься и возвращайся в свою каюту, договорились?
Сэша сказала несколько слов, но из-за конфеты я разобрал только слово «холошо».
Всегда нужно иметь при себе проверенное средство, чтобы заставить Сэшу замолчать. Сегодня этот список расширился еще на пару пунктов. Сэшу можно заткнуть губам или сексом. Есть еще кое-что…
Но это попробуем в следующий раз.
Квартал, куда мы отправились с Кармиллой, сразу мне не понравился.
Мы пересекали узкие, грязные улицы. Я чувствовал отвратительный привкус, пропитавший воздух. Запах сырости, жареной еды и химических реактивов смешивался с ароматами ссанины и чем-то, что напоминало ржавые трубы.
Очень живое местечко, но мерзкое, как гнойная рана.
Все здесь дышало преступностью: от грубых разговоров за прилавками, до взглядов, которые цеплялись за каждого прохожего, оценивая, что можно с него содрать.
Вокруг нас шныряли инопланетяне самых разных форм и размеров: кто-то на двух ногах, кто-то на четырех, а кто-то вообще полз, оставляя за собой вязкие следы на асфальте.
Повсюду мелькали роботы. Большие и маленькие, они сновали между рядами, закидывали товары на свои механические спины, время от времени повторяя «проклятые кожаные узурпаторы!», или же стояли вон там, на углу, напоминая молчаливых охранников, и недобро сканировали тебя сенсорами. Некоторые выглядели откровенно самодельными, собранными из деталей старой бытовой техники, но даже их угловатая конструкция казалась достаточно угрожающей.
Каждый метр этого места занимало что-то полезное — или бесполезное, смотря с какой стороны посмотреть. Здесь продавали все: от набора старых бабушкиных шляпок, до дедушкиных гранатометов и минометов. На одном из прилавков я увидел коробку, полную шевелящихся белых червей — продавец прокричал, что это «пища богов, укрепляющая мужскую силу». И демонстративно сожрал одного, причмокивая и облизываясь длинным языком. Не знаю, что у него там укрепилось. Ранколы — гермафродиты.
— Ну и помойка, — пробормотал я, опустив взгляд на очередного робота, чей левый манипулятор был деформирован настолько, что больше походил на птичий клюв.
— Привыкай, Волк, — ответила Кармилла. — Не все же в капитанском кресле сидеть? Пора немножко замараться.
Альпа шла впереди меня, ее фигура в облегающем кожаном костюме грациозно скользила среди толпы, словно она хозяйка, повелительница всего этого хаоса. Смуглая кожа и высокий рост вместе с белесыми волосами, собранными в хвост, создавали образ эпатажной маргиналки. На нее часто пялились — и не только человеческие мужчины. Однако пока никто не орал «вампир, спасите-помогите!»
— Я этим половину времени занимаюсь. Особенно, когда дело касается тебя.
— Ты же не собираешься до конце дней припоминать мне эту маленькую шалость? — альпа картинно ужаснулась.
— Как будто в остальное время ты не заливаешь мой Волот кровью.
— Милый, ничего не могу поделать. Я же вам… — она быстро заткнулась и посмотрела по сторонам. Облегченно выдохнула, убедившись, что сквозь гомон толпы никто не расслышал ее чистосердечного признания.
А я сунул руки в карманы и усмехнулся:
— Да, хорошая моя, будь осторожнее с язычком. Мы не дома.
— Ах, Волк, это так мило, что ты считаешь нашу ржавую развалюху домом, а меня — его частью.
— Хватит сладко напевать. Показывай дорогу.
