— Значит, твой дедушка был мастером? — я повернулся к Ди-Ди.
Девушка-механик покосилась на меня с мягкой улыбкой.
Машина как раз переползала перекресток, но движение в этом секторе города спокойное. Считай, спальный район. Так что врезаться в нас на бешеной скорости никто не пытался, и водители позволяли себе расслабленность.
— Ага, дедушка Фрэнк, — сообщила она с теплотой в голосе. — Он был не просто мастером-мехатроником. Он был… как объяснить? Вырос в такое время, когда роботы делались с душой. Когда еще не все перешло в руки корпораций, штампующих однообразные механизмы. Его работы были уникальными — и на это смотрели с восторгом, а не с осуждением. У него была своя мастерская, своя философия. Для него каждая деталь… — она запнулась, но тут же продолжила: — Ну, потом пару его работ украли и запатентовали. Началось массовое производство. Ему тоже пришлось устроиться в такую корпорацию. Та высосала из него все соки и выбросила на помойку, когда он повредил руку. Ему пришлось вернуться к тому, с чего он начинал. Только прежнего почета уже не было. Его стали считать чудаком.
Она улыбнулась краем губ, но улыбка получилась не настоящая, с болью.
Не очень я умею подбирать слова в таких ситуациях. Не приучен.
Однако Ди-Ди явно ждала от меня чего-то ободряющего. Хотела, чтоб ее поддержали, так что мои губы разлепились и сообщили:
— Я тоже не очень люблю корпорации.
Девушка перевела взгляд на светофор. Загорелся зеленый, и Жучок двинулся дальше.
— Родителей не стало, когда я еще в школе училась, — продолжила она изливать душу. — Аварию помню плохо, стараюсь не вспоминать. С тех пор дедуля стал моим опекуном. Хотя на самом деле, гораздо больше, чем просто опекуном. Он стал всем. И отцом, и учителем, и другом.
Я приоткрыл окно, но продолжил внимательно слушать.
— Это он превратил нашу мастерскую в подобие аттракциона. Это для меня. Пытался как-то скрасить боль утраты, что ли. Гудвина тоже он запрограммировал, а с моим появлением расширил его функционал, встроил пакет «Усатый нянь». Искин присматривал за мной, когда дедушка уходил по делам. Ну, он и сейчас пытается присматривать — сам слышал.
Я вскинул бровь, вспоминая раздражающий скрипучий голос.
— Значит, безумный искин — это дедово наследство? Почему бы не перепрограммировать его, чтоб вел себя адекватнее? Или, ну, хотя бы отключить звук?
Ди-Ди коротко рассмеялась, и на мгновение я увидел в ее глазах нечто очень озорное, почти детское.
— Потому что это и правда наследство. Ну, и память. О нем. Дедушки всего три года как нет… И я просто не могу. Звучит глупо, наверное. Но я думаю, что если Гудвина исправить, то часть деда уйдет вместе с ним.
Я понял ее. Даже постыдился сарказма, с которым говорил про ИИ.
Машина-паук двигалась строго по своей полосе и не превышала скорость. Но все же нас тормознул патрульный дрон.
— Ой, а вот и мои старые друзья, — раздраженно протянула Ди-Ди, притормозив у обочины.
Следом за дроном подошел человек в полицейской форме с легким экзоскелетом. Должен заметить, что здесь такая броня встречается гораздо чаще, чем в Лиходаре. Надо бы и себе заказать…
Полицейский постучал по стеклу.
— Предъявите документы, — потребовал он холодным, отточенным голосом, — и разрешение на передвижение по городу для вашего транспортного средства.
Ди-Ди высунулась из окна.
— Добрый день! — выпалила она с такой милой улыбкой, что я на месте копа не задумываясь бы простил ей все прегрешения. — У меня, кажется, нет такого разрешения. Но разве мы помешали движению?
Полицейский бросил взгляд вдоль дороги — сперва в одну сторону, потом в другую. Она почти пустовала. Его взгляд переместился на паучьи манипуляторы машины. С тяжелым вздохом он сказал:
— Это кустарная модель. Такие запрещены. Правила требуют выписать вам штраф.
— Ну что ж, штраф так штраф, — сокрушенно согласилась девушка.
Полицейский, привыкший к ругани и возмущениям, на секунду замешкался, но, снова вздохнув, сверился с ее правами, чиркнул постановление-квитанцию и вложил в руку Ди-Ди.
Она попрощалась с ним очень вежливо. И мы продолжили движение.
Стоило отъехать подальше, как механик сложила квитанцию пополам и открыла бардачок, чтоб засунуть ее внутрь. И тут на мои колени вывалилась куча таких же бумажек — все одинаковые, аккуратно сложенные.
— Ой, блин, — она покачала головой и прицокнула.
— Дай угадаю, это не первый раз, когда тебя штрафуют за твоего паука? — заметил я с усмешкой и начал собирать макулатуру.
— Да чего тут такого? — с легкой ухмылкой пожала она плечами. — Это просто неизбежно. Вся индустрия транспорта стоит под корпорациями. Они сильно давят на кустарей. Для них мы угроза. Вдруг люди начнут делать машины сами? Вот и стараются нас загнобить.
«Или городу просто не хочется подвергать жителей опасности с непойми какими штуками, скачущими по его улицам», — но этого я вслух не произнес.
— А ты не думаешь… ну, перейти на что-то официальное? — осторожно спросил я.
Она села удобнее и одарила меня хмурым взглядом.
— Чтобы плясать под их дудку? Нет уж, спасибо. Я стала бы обычным мастером на конвейере, если бы этого хотела.
