— Мы не можем выти на связь с заводом, — повторил помощник. — Но взрыва не произошло, хотя таймер давно истек. Похоже, мы больше не контролируем ситуацию… С Дестро тоже связаться не выходит. И с киборгами… И с роботами… Черт! Да мы ни с кем не можем связаться! Даже некого послать, чтобы проверить заряды! О, блииин…
— Еще что? — обреченно проговорил Ледоруб.
— Там на камерах появились спецназовики…
Дальше слушать Ледоруб уже не стал.
Но в этот момент раздался еще один звонок.
«ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ: КАПИТАН ВОЛК»
На долю секунды в глазах Ледоруба мелькнул гнев.
Еще пара секунд ушла на то, чтобы от этого гнева избавиться — ему нужна холодная голова.
Так что он шумно выдохнул.
И принял вызов.
Толстая харя Ледоруба появилась на экране.
Я приветственно улыбнулся.
Мы с Лексой сидели в кабине Гарма, гудели турбины — мы мчались к центру города. Сейчас я временно передал управление искину, так что лапы стального зверя сокрушали асфальт под его управлением.
— Ледоруб, — моя улыбка стала шире.
— Волк, — а вот бандит не улыбался.
Он произнес мой позывной так, будто это ругательство.
— Ты проиграл, — сообщил я.
— Ошибаешься.
— Нет. У тебя не осталось козырей. Президент у нас. Завод тоже под нашим контролем. Твои люди готовы разбежаться. Все, что тебе осталось — это попросить вертолет взамен на заложников и попытаться сбежать. Не обещаю, что мы разрешим.
Ледоруб сперва состроил зверскую гримасу.
Затем она плавно перетекла в улыбку.
Не в ту улыбку, которой встречают старых друзей.
— Ты почти во всем прав, Волк. Но один козырь я все же приберег.
Он отключил камеру, а я поморщился.
— Сколько пафоса-то, — покачала головой Лекса.
— Ничего, сейчас доедем и выбьем из него все оставшееся дерьмо вместе с пафосом.
Я откинулся к спинке кресла, то сразу же удобно подстроилось под меня.
Синеглазая полицейская повернулась ко мне и похвалила:
— С Сэшей это ты хорошо придумал.
— Никто не умеет так мастерски выносить мозг. Не пропадать же таланту?
— И как только Бегемот согласился, — девушка покачала головой.
— Отчаянные времена, знаешь ли. Хорошо, что ему быстро удалось договориться, чтобы Вайлет выделили дополнительные мощности для работы с искином этих мразей.
Гарм несся сквозь ночной город, его стальные лапы с грохотом отталкивались от асфальта, оставляя вмятины на дороге. Турбины толкали боевого зверя вперед, сильно облегчая передвижение.
— Слушай, а на кой-черт ты обратно шляпу нацепил? — не выдержала Лекса.
Мы не стали тратить время на переодевание. Да и броня — это все же броня. Так что мы остались в тактических доспехах. Но шляпу я вернул на законное место.
— Мне с ней привычнее. Это вроде талисмана.
— Угу, так и знала, что ты фетишист.
— С чего это?
— Да уж больно бабы у тебя разношерстные. И сам ты себя называл коллекционером… Все сходится.
Не ответил. До меня дошло смутное, неприятное ощущение.
Бросил взгляд на Хур-Хура. Старейший из народа шушундриков сидел между креслами, его мех шевелился, словно в потоках воздуха от кондиционера.
«Ты нервничаешь», — мысленно отметил я.
«Этот город… слишком громкий», — ответил он.
И правда. Рев турбин для существ, привыкших к тишине подземных убежищ, это настоящий ад.
— Ты с ним сейчас говоришь? — спросила Лекса.
— Да, Хур-Хур нервничает, но это пройдет.
Вдруг сбоку раздался шорох.
Маленький шушундрик — размером с детский мячик — запрыгнул Лексе на колени.
Она нахмурилась.
— Кыш! Пошел прочь!
Шарик дрогнул, но не ушел.
— Я сказала, прочь! Слезай!
— Ого, — я усмехнулся. — Лейтенант Синицына боится пушистого комочка?
Ее глаза сверкнули.
— Я не боюсь. Я не люблю, когда на меня лезут без спроса!
— Сколько двусмысленности! Тогда почему твои пальцы так нервно сжимаются?
Лекса посмотрела вниз.
Действительно, ее левая рука сжимала подлокотник, а правая замерла в паре сантиметров от шушундрика, будто девушка не могла решить — то ли скинуть его, то ли…
— Ладно, черт с тобой, — она резко провела ладонью по его меху.
Шушундрик заурчал от удовольствия, как кошак.
Я рассмеялся.
— Ну что, как ощущения? Мягкий?
— Заткнись, — она бросила на меня убийственный взгляд, но пальцы продолжали гладить колобка.
— О, смотри-ка — ему нравится. Я так и знал, что у тебя очень нежные пальчики.
— Волк…
— Да?
— Если ты не замолчишь, я швырну этого мехового уродца тебе в лицо.
Шушундрик обиженно съежился.
Лекса закатила глаза.
— Ладно… не уродца. Но и не подлизывайся.
Я покачал головой.
— Ты — единственный человек в мире, который может гладить кого-то и одновременно угрожать.
— Это не «гладить». Это «терпеть».
— Конечно, конечно.
Гарм резко свернул, перепрыгивая через баррикаду. Лексу швырнуло в сторону, но ремни удержали ее в кресле. Девушка инстинктивно прижала шушундрика к груди.
— Вот видишь, — ухмыльнулся я. — Уже защищаешь.
— Я просто не хочу, чтобы он покалечился! Мелкий же!
— Ага, точно.
Она скрипнула зубами, но не стала возражать. Вместо этого сменила тему:
— Сколько их у нас в отсеке?
— Пара сотен.
— И что, они все нервничают?
— Им просто непривычно. Но мне сложно разобрать, они чувствуют гораздо глубже, чем мы.
— Откуда у тебя вообще эта способность?
