«Завтра второй тур выборов, — думала турельщица. — На этот раз голосование будет не прямым. Голосовать будут сенаторы городского совета. Их 180. Боги, хоть бы голоса не разделились поровну… Пусть хотя бы с небольшим перевесом, но победит Хур-Хур…»
Идея шушундрика на посту президента ее не особо вдохновляла, но все лучше, чем радостная кити-кити, объявляющая «Новая валюта — тунец!»
Последние дни для турельщицы выдались очень напряженными. Митингующие в поддержку Сэши и Хур-Хура народные массы несколько раз сталкивались на улицах Ходдимира. Дело реально могло перейти в гражданскую войну, а у полиции не хватало сил, чтобы следить за порядком. Сейчас слишком много проблем и без этого. Большая часть полицейских помогает разгребать завалы или сражается с мародёрами. Ей пришлось взять дело в свои руки.
Кармилла помогать отказалась, так что Шондре самой пришлось сесть в кресло пилота Гарма, благо там шикарнейший автопилот, так что она обошлась голосовым управлением и только сжимала огневые рычаги. Пускать их в ход не понадобилось. При виде стального волка обе толпы начинали ликовать и чествовать спасителя города. Бортовой искин помог Шондре сымитировать голос капитана, так что психологическое воздействие оказалось сильным.
О том, что герой города в это время валялся в коме, никто не узнал. Благо клиника «Новый Гиппократ» с радостью согласилась не разглашать эту новость, если экипаж избушки не станет сообщать в СМИ, какой эффект оказал их препарат новейшего поколения на героя года. Дело замяли. Все остались довольны.
Но это все ерунда. Главная проблема остается… Блин, Шондра даже думать не хотела, что получится, если Сэше вручат ядерный чемоданчик. «Ой, а что это за кнопочка? Большая, красная…»
Вот с этими мрачными думами Шондра и забралась в постель.
Едва голова девушки опустилась на подушку, как раздался сигнал коммуникатора на тумбочке.
На экране — номер Грейдера.
Она мгновенно пришла в себя и вспомнила про военную выправку.
— Говорите.
— Сержант? — голос был низким, жестким, без эмоций.
— Да, генерал, — девушка немного поморщилась от упоминания ее армейского звания.
— Уверен, ты не любишь светские разговоры, поэтому перейду к делу, — он говорил четко, как на совещании. — Ты единственная в команде Волка, кто понимает, что сейчас происходит. Этот цирк с выборами — плевок в лицо всему Ходдимиру.
— Чего вы хотите? — напряглась турельщица.
— Сержант… «Стальная Гроза» под Тарнхольмом. Помнишь?
Шондра замерла.
Тарнхольм.
Город-крепость, который они должны были взять любой ценой. Ее «Буревестник» — тяжелый ударный Волот — был одним из первых, кто прорвался через огненный заслон. Но когда ее группа подавила артиллерию противника, их подловили на минном поле.
— Твой Волот подорвался на «прыгуне», — Грейдер будто читал доклад. — Левый гусеничный модуль оторвало, двигатели заклинило. Экипаж начал эвакуацию. А ты осталась.
Шондра непроизвольно сжала кулаки. Руки горели. Даже сейчас, спустя годы, она чувствовала ту адскую боль.
— Ты отстреливалась вручную, — в голосе Грейдера послышалось уважение. — Из спаренной «Гарпии». Без прицелов, без стабилизации. Просто била по всему, что двигалось.
Она помнила.
Помнила, как давила на спуск, пока пальцы пронзала дикая боль.
Видела сквозь задымленное стекло, как Цверги противника вспыхивали один за другим.
Слышала вой сирены, предупреждающей, что броня плавится, а ей осталось минуты три, прежде чем кабина превратится в печь.
— Ты продержалась ровно столько, чтобы прикрыть отход второй роты, — Грейдер сделал паузу. — Когда тебя вытащили из обломков, твои руки…
— Хватит, — Шондра перебила его резче, чем планировала.
Грейдер замолчал, а вот турельщица закипела:
— Вы подняли мое досье, что с того? Мы с вами сражались по разные стороны баррикад. Я — на стороне Империи, а вы — за Конфедерацию.
— Сейчас это уже не имеет значения, — качнул головой Грейдер. — Государства рухнули, но боевая доблесть и честь остались. Да, я поднял материалы на тебя. И видел запись с торжественной церемонии награждения. Генерал вручал тебе «Щит Ареса», а ты даже не посмотрела на него тогда. Просто стояла по стойке «смирно» с перебинтованными руками.
Шондра закрыла глаза и сглотнула.
— Зачем вы мне это напоминаете? — спросила она.
— Потому что тогда ты сражалась за тех, кто был тебе дорог. И твоя жертва была правильной, не напрасной. — Грейдер резко повысил голос: — А сейчас защищаешь тех, кто превращает город в посмешище!
Шондра стиснула зубы.
— Я защищаю своих. Совсем как тогда.
— Нет, ты заблуждаешься. Твой экипаж впутался в большую кучу дерьма под названием политика. Если хочешь их защитить, то сделай все возможное, чтобы поскорее из этой кучи выбраться.
— Вы предлагаете мне предать своих?
— Я предлагаю тебе спасти город и экипаж, — в его голосе впервые прорвалось раздражение. — Шушундрик — это беда. Но кошка в президентском кресле — это катастрофа. Ты видела ее программу? «Мороженое за счет бюджета»? «Горки вместо лестниц»?
Да, Шондре это безумие тоже не нравилось, но все же Грейдер сейчас не нравился куда сильнее. Так что она ответила:
