Весёлая Ди-Ди. Раздражённая Лекса. Скромная Шондра. Идеальная Вайлет. Загадочная Роза. Провоцирующая Кармилла. И ходячий комок хаоса по имени Сэша.
Каждая уникальна. Каждая — шедевр по-своему. Каждая — отдельная головная боль. Глядя на эту невозможную, сумасшедшую компанию на фоне лазурного моря, я понял, что, чёрт возьми, люблю их всех. Каждую.
Даже эту хвостатую заразу… которую очень хочется прибить, но, блин, жалко!
— Ди-Ди, не бегай! — кричала Сэша, пытаясь догнать механика, которая просто шла к воде. — Тебе вредно так быстро передвигаться! Ты можешь споткнуться! Это плохо для… коленки обдерёшь, если споткнёшься!
Рыжая остановилась, закрыла глаза, сделала глубокий вдох и издала долгий, мученический стон, который все на пляже услышали даже сквозь шум прибоя.
Да, наш отдых определённо идёт по плану.
Я всё ещё сидел на камне. Кармилла подошла ко мне. Наклонилась, и её губы почти коснулись моего уха.
— Когда-нибудь ты сдашься мне, капитан.
— Не сегодня.
Она усмехнулась и пошла к шезлонгам, специально покачивая бёдрами.
Я вздохнул.
Чёрт… а ведь этот день ещё только начинается.
Выйдя из прохладной, кондиционированной утробы гипермаркета, Змей ощутил себя, будто шагнул прямо в доменную печь.
Жар ударил по нему физически, как волна расплавленного металла.
Внутри костюма аллигота мгновенно стало невыносимо душно.
Он не вспотел. Рептилии не потеют.
Ощущение оказалось гораздо хуже. Жар проникал сквозь толстую ткань костюма, сквозь его собственную чешую, впитываясь прямо в кровь. И та густела, превращаясь в горячий, вязкий сироп прямо в жилах.
Мозг, привыкший к прохладе и тени, начал работать медленнее, словно его запекали в духовке. Каждый шаг по раскалённому песку отдавался тупой болью в перегретых ступнях.
Костюм превратился в личный, портативный ад, и Змей нёс его на себе вместе с подносом, на котором теперь красовались не колбаски.
«Аллиготскую Радость» он сожрал сам, хотя колбаса оказалась подтухшей.
Голод хищника взял своё.
Вместо неё он купил в кондитерском отделе дюжину самых привлекательных пирожных — бисквитные корзиночки с розовым кремом и засахаренной вишенкой сверху.
Женщины любят сладкое. Это он знал точно.
В укромном углу туалета для посетителей он аккуратно, кончиком когтя, вскрыл каждое пирожное и добавил в нежный крем щепотку белого порошка. Цианистый калий. Классика. Быстро, эффективно и не оставляет шансов. Теперь его поднос стал не просто рекламным атрибутом. Это был поднос смерти.
Отраву Змей давно таскал с собой — такие вещи полезно иметь под рукой.
Да, Моника не одобрит его самодеятельности. Но плевать. Он поквитается с Волком. И если сегодня выпал такой замечательный шанс, его нельзя упускать!
Тяжело переставляя ноги в неуклюжих лапах аллигота, он двинулся по пляжу. Мир вокруг плавился от зноя. Рядом плескалось лазурное море, но оно не приносило прохлады, лишь отражало безжалостное солнце. Пляж был забит отдыхающими всех форм, рас и уровней эволюционного развития.
Возле самой кромки воды расположилась семья склимов — студенистых, полупрозрачных существ, похожих на гигантских амёб. Они не загорали, а медленно пульсировали, впитывая солнечный свет и раздуваясь от удовольствия. Периодически один из них лениво протягивал псевдоподию в воду и с громким «бульк-бульк-бульк» втягивал её в себя, становясь ещё больше и прозрачнее.
Чуть поодаль какой-то глубляк раскинул подбородочные щупальца по воде и пытался научить своих детей плавать, но те упорно сворачивались в шарики и уплывали по течению.
Нэрванианка с полупрозрачной кожей наслаждалась тем, как её вены красиво переливаются на солнце. Она фотографировала себя и выкладывала фотки в соцсети с хештегом #голубая_кровь.
Чуть дальше, на идеально расстеленных чёрных бархатных полотенцах, возлежали кристаллоиды. Их многогранные тела сверкали на солнце, как россыпь бриллиантов. Они не купались. И не двигались — потому что не способны на это. Просто впитывали свет и сияли, как лампочки. Вечером за ними приедут грузчики и увезут по «домам» — работать фонарями.
Над всем этим хаосом носилась стая перунианцев — крикливых гуманоидных птиц с ярким оперением. Они не признавали шезлонгов и предпочитали сидеть на крышах пляжных кабинок, ведя громкие споры о качестве местного планктона.
Многие составляли конкуренцию чайкам. Время от времени один из них с пронзительным криком пикировал вниз, выхватывая из рук зазевавшегося туриста сэндвич или пачку чипсов.
Один такой пират спикировал прямо на поднос Змея, сцапал пирожное с цианидом и, победно курлыкнув, взмыл в небо.
Змей проводил его взглядом, полным едкой надежды.
Вскоре крылатый воришка рухнул в воду. Бултых!
Что ж, одним паразитом на этой планете стало меньше.
Змей двинулся дальше.
Он прошёл мимо огромного песчаного сооружения, которое строил арктурианец-отец. Используя все четыре руки, он возводил не просто замок, а произведение искусства с фонтанами и винтовыми лестницами. Его самка в это время опрыскивала солнцезащитным спреем выводок маленьких, жужжащих арктурианцев, отчего те недовольно стрекотали.
