– Что ж, раз вы вернулись в гарем, идите спать, – сказала она, пряча зевок строгой гримасой, – я разыщу бумаги и решу, что с вами делать.
– Вернуть нас семьям не получится, госпожа, – негромко сказал Хара. – мои родные покинули королевство. Семья Айдана осиротела. Остались только отец, дед и младший брат. А Зора госпожа Лавсикая выкупила у вдовой тетки, он сирота с рождения.
– Я подумаю! – отрезала Индира и прикрикнула: – Всем спать!
В кустах зашуршало – мальчишки колобками выкатились в круг света, чтобы собрать ковры, подушки и лампы. Воительница, махнув рукой, ушла к себе. Парни не выглядят хлюпиками, а если в гареме будут проблемы – ей доложат. После длинного дня она просто мечтала упасть в тихом углу и вытянуть ноги. Не думалось ей на службе, что от долгого пира можно так устать!
Ночь Индира провела беспокойно. Ее тревожило появление трех новых мужчин в гареме. Беспокоила предусмотрительность тетушки. Лавсикая явно не год и не два готовилась передать свой дом и гарем племяннице. Так почему столько предосторожностей?
«Кошка» только в одиночестве личной спальни сообразила, что дом готов к осаде. Сделаны припасы, есть личный источник воды, служанки все или из бывших «кошек», или неплохо натасканы справляться с оружием. И эти мальчишки…
Конечно, были семьи, в которых мальчиков воспитывали почти как девочек – нагружали тяжелой работой, запрещали болтать и красить лица, даже одежды подбирали такие, что в полумраке не вдруг разберешь – мальчик перед тобой или девочка. Но все же это было редкостью. Отцы, настаивающие на самостоятельности сыновей, порой горько жалели, ведь в гаремы их брали для тяжелых работ, а не для того, чтобы рожать от них дочерей.
Эти парни произвели на воительницу впечатление. Она отбросила одеяло, позволяя прохладе ночи коснуться разгоряченного тела. Красивые. Горячие. Индира представила, как мрачный брюнет встает перед ней на колени, чтобы приласкать языком средоточие женского желания, и, сладко вздохнув, пробежалась пальцами по влажным складкам. Рыжик тоже хорош! Редкая масть в Белом городе. А какие роскошные у него волосы! Было бы сладко перекинуть их себе на грудь, когда он прижмется сзади, и посмотреть, как сквозь огненные пряди проступят возбужденные соски!
Руки воительницы плавно гуляли по промежности, а в мыслях уже появился третий «жених». Блондин такой нежный и сладкий, так бы и облизала! А может, и куснула бы пару раз, чтобы убедиться в нежности его кожи! Его так хотелось оседлать… Пальцы Индиры ритмично заходили по нежной плоти, глаза закрылись, спина изогнулась, подсказывая, что до пика наслаждения осталось совсем немного, и тут ее сбили легким прикосновением чего-то теплого и влажного!
«Кошка» в момент толкнула это непонятное ногами, открыла глаза и выхватила клинок, лежащий под подушкой. Уже вскочив на ложе, воительница услышала болезненный стон – возле ее постели сидел брюнет, баюкая левую руку и плечо.
– Хара! – грозно прошипела девушка. – Что ты тут делаешь?
Парень раздул ноздри, но сдержался:
– Я пришел поговорить, – сказал он негромко, – увидел… и хотел помочь госпоже!
– Ты не наложник, – «кошка» резко взяла себя в руки.
– Я жених, но если вы не захотите взять меня мужем, может, оставите хотя бы наложником? Или телохранителем? – брюнет не просил, он предлагал варианты сосуществования и готов был за них платить – собой.
Индира убрала оружие и села на кровати, скрестив ноги:
– Почему вы не хотите жениться на других воительницах? Или получить приданое и открыть свое дело? Я могу выделить вам деньги, как мальчикам из гарема…
– Мы дали клятву госпоже Лавсикае, – неохотно ответил Хара.
– Договаривай, – потребовала девушка, уловив некоторую неуверенность ответа.
– Все просто! – зло сверкнул глазами парень. – Мы все знаем, что значит быть уличным мальчишкой!
Индира насторожилась:
– Ты же сказал, что вы все из хороших семей! – напомнила она.
– Так и есть, – мотнул головой парень, – только мои родные покинули эти земли не просто так. Моя мать поссорилась с командиром отряда и была уволена без пенсии. Стала пить, драться… На выплаты ушли все деньги. Отец и братья старались заработать, но мы были слишком малы… Меня оставляли у лавки торговки сладостями – разносить товар, помогать по возможности. Сколько дам откажут себе в удовольствии прижать симпатичного мальчишку?
– Понимаю.
Индира потаенно вздохнула. Она не допускала такого в своем десятке, но в Белом городе жили не только воительницы. Некоторые торговки и ремесленницы позволяли себе лишнее, не имея средств или возможности завести гарем по вкусу – приставали к мальчикам на улицах, хватали за ягодицы в общественных местах, норовили погладить или затащить в уголок и показать грудь.
В общем-то, это считалось нарушением общественного порядка и каралось штрафом в пользу пострадавшего, но… поди докажи! Да и жертвами чаще становились не скромные домашние цветочки, безвылазно сидящие в гаремах, а вот такие дикие растения, вынужденные зарабатывать себе на пропитание.
– Почему твои близкие уехали?
