— Ой, нет, я до завтрака не читаю газет. Но раз ты просишь… — она взмахнула палочкой, и в её руке появился свежий хрустящий номер.
— Нет!!! — шёпотом заорал Гарри, но проворные пальчики Гермионы уже развернули газету. Окружив себя силовым полем, взятым из другого жанра, но надёжно защищающим от поползновений Гарри, она начала читать статью под скандальным заголовком. По мере чтения на её лице промелькнула целая гамма эмоций: лёгкое любопытство сменилось недоумением, затем — возмущением, но постепенно перешло в задумчивость, а под конец — в азарт.
— Гарри, это потрясающе! — воскликнула она и щелчком пальцев выключила поле, но Гарри в кабаке уже не было. Он был снова в магической Британии, не потерпев такого к себе отношения. Всё, что он сейчас хотел сделать — поймать Риту Скитер и размазать её по стенке.
Он шёл по улице и слышал хихиканье. Толпа малолетних неформалов перешла ему дорогу, снова распевая свою дурацкую песенку, но теперь в ней появился ещё один куплет. Гарри взмахнул палочкой и произнёс ветродутельное заклинание, сдобренное руганью, и неформалов смело сильным порывом ветра, но легче от этого не стало. «Теперь на работу и с работы ходить придётся под обороткой», — подумал Гарри и спрятался в подземный переход, так как на него уже надвигалась толпа нездорово озабоченных школьниц.
Протолкавшись сквозь толпу торговцев барахлом, пирожками и живностью, Гарри ссыпался по лестнице. Здесь торговцев было поменьше, но сами они были понаглее. Когда какой-то животновод попытался всучить Гарри сову, обозлённый начальник Аврората шарахнул его заклинанием временной немоты и сказал на прощанье:
— Спасибо, купил уже. Семь лет расхлёбываю.
Подземные переходы в магическом мире очень длинные. Собственно, они могли вообще не заканчиваться, если не знать заклинания для выхода на поверхность. Гарри-то знал, но выбираться на свет не спешил. Сегодняшний день всё равно пошёл коту под хвост. На работе, конечно, завал, но домовые эльфы авось разгребут. На крайняк можно стибрить у Гермионы хроноворот и провести сегодняшний день более плодотворно.
Он шёл, подняв воротник, и старался не глядеть по сторонам. Вдалеке что-то гудело, и эхо отскакивало от каменных стен. Через двести шагов стало ясно, что это музыка. Костлявая готическая фигура в чёрном и с растрёпанными волосами, тоже чёрными, бренчала на чёрной электрогитаре что-то дарковое. Прохожие путались в проводах и сквозь зубы матерились. Чёрный усилитель трещал, подгаживая звук. Перед фигурой лежала шляпа.
Гарри по инерции кинул туда галлеон, а потом поднял глаза и обомлел: этот нос он узнал бы из тысячи. Музыкант съехал на полтакта — похоже, он тоже узнал Гарри. И неизвестно, чем бы эта роковая встреча закончилась, если бы вдруг не раздался гнусавый голос:
— Привет, начальничек! Может, и для меня найдётся лишний галлеончик?
Знакомый запах бурнуса пришёл с небольшим опозданием вслед за словами его владельца. А секунду спустя Гарри уже мчался по переходу прочь от гитарного гота, таща за рукав упирающегося Бакти. Прохожие уступали им дорогу, брезгливо зажимая носы.
— Не так быстро, начальник, а то старый Бакти переломает свои старые ноги. Куда ты меня поволок?
— Нужно поговорить. Но подальше от этого типа, — Гарри оглянулся и припустил ещё быстрее. — И какого нюхлера ты его оживил.
— Я нечаянно, — заныл Бакти. — Хотел просто раму от пыли почистить…
— Почистил? И из уборщиков тебя выгнали, и этот носатый снова у всех над душой маячит. Где бы поговорить, чтобы никто из знакомых нас не видел?
— Тут есть укромное местечко неподалёку, где можно и выпить, и закусить, и обсудить дела. Вон — видишь чёрненькую дверь между киоском с волшебными палочками и прилавком с шоколадными лягушками?
— Так на ней замок в пол-аршина.
— Это нарочно. Чтобы кто попало не входил. Тут вместо входного пароля знаешь что?
Бактериус затормозил, вынул из кармана бутылку, набрал полный рот водки и, выпучив глаза, с мерзким звуком выпустил водочный душ на дверь. Замок растаял, и вход открылся. Они юркнули внутрь, и дверь тут же за ними захлопнулась, как крышка контейнера. Гарри на секунду почувствовал себя улиткой. Ощущение было странным — словно дежавю, но из будущего. И он не понимал, почему именно улиткой, а не, скажем, страусом или хвосторогой.
Забегаловка освещалась керосиновыми лампами и вообще косила под старину, но вместо ожидаемого уюта это создавало впечатление гадюшника. Грязь под ногами была не декоративная, а самая натуральная, на круглом потолке повисли клочья паутины, чёрной от копоти, и к тому же воняло. Было противно.
Бакти плюхнулся на дубовую нетёсаную скамейку возле грубо сколоченного стола на крестовинах и широким жестом пригласил Гарри присаживаться рядом. Гарри с сомнением поглядел на изображение висельника, выжженное на скамье сигаретами, и сел.
— Чего изволите? — спросил на староанглийском бармен, заросший до ушей и облачённый в средневековую одежду.
— Старого доброго эля и яичницу. Да не скупись, разбей дюжину штук, — на староанглийском же озвучил заказ Бактериус.
