Когда Калеб молча кивнул, Джейн испытала угрызение совести. Может, она напрасно упомянула об этом? Вдруг Калеб считал свою особенность слишком интимной? Джейн мысленно отругала себя. Хороша же любимая женщина! Интимные подробности выбалтывает, а про день рождения забыла.
– А вы знаете, что Билли Джоэл тоже синестет?
– Нет, сэр. Я об этом не знал.
– Теперь знаешь. Полагаю, что и у Дюка Эллингтона была синестезия. А как вообще ты узнал об этой своей особенности?
– Я думаю, это подарок судьбы, а не просто особенность.
– Хорошо. Откуда ты узнал, что обладаешь таким даром?
– Мне сказала учительница. Это было в четвертом классе. Я не приготовил домашнее задание, и когда она спросила почему, я ответил, что до поздней ночи писал музыку. Учительница не поверила и попросила принести эту запись.
– А как она по твоей музыке определила у тебя синестезию?
– Это не она. Она отправила меня к психологу. Он мне и сказал.
– Интересно. Почему психолог так решил?
– У него дядя был синестетом. И потом… он посмотрел на мою запись. Там вместо нотных знаков были линии, нарисованные цветными карандашами.
Единственная женщина из состава жюри слушала слова Калеба, недоверчиво прищурив глаза. Видно, считала, что он врет.
– А сейчас ты видишь какой-нибудь цвет? – спросила она. – Мы сидим, разговариваем с тобой. В каком цвете ты видишь наш разговор?
– В желтом, мэм, – ответил он.
– Почему именно в желтом?
– Потому что, мэм, яркий прожектор, который светит мне в лицо, дает желтый свет.
Четверо судей засмеялись. Женщина нахмурилась.
– Ладно, молодой человек, – сказал судья, сидевший в центре. – Нам интереснее послушать твою игру и пение.
Калеб перекинул через голову лямку гитары, проверил настройку и заиграл. Мелодия была простой и тем захватывала. Джейн ее слышала впервые. Калеб не торопился начинать пение. Он наполнял пространство импровизированной сцены и зала звуками, разогревая себя, гитару и зал. Потом он запел. Голос его звучал звонко и чисто, отражаясь из всех углов. Калеб пел чуть ниже своей обычной тональности, а когда добрался до припева, то вдруг перешел на пронзительный фальцет. У Джейн даже мурашки пробежали по телу, настолько это было красиво.
Судьи переглядывались и одобрительно кивали. Джейн закрыла глаза и мысленно прочла краткую молитву.
– Я в него просто влюбилась, – призналась соседка.
– Я тоже его люблю, – пробормотала Джейн.
Когда Калеб закончил, он разжал руки, и гитара упала, закачавшись на ремне. Он схватился за волосы, откидывая непокорные прядки со лба, и посмотрел на жюри – искренне, но с выражением стоика. Джейн Калеб сейчас казался римским гладиатором, стоявшим на арене Колизея и ожидавшим вердикта Цезаря. Все пять больших пальцев взметнулись вверх, и тогда лицо Калеба расплылось в улыбке. Потом женщина медленно опустила свой палец вниз.
– Нет! – вырвалось у Джейн.
Администратор отчаянно махал ей, прижимая палец к губам. Между членами жюри возник спор. Калеб стоял, поджав губы, и слегка кивал, словно заранее ожидал такого исхода.
– Прости нас, молодой человек, – наконец заговорил судья, сидевший посередине. – Большинству моих коллег понравилась твоя уникальная манера исполнения и удивительный голос. Не обделен ты и поэтическим даром. Но, к моему величайшему сожалению, условия требуют единодушного одобрения. А наши мнения, как ты видишь, разошлись. Поэтому я вынужден сказать тебе «нет».
– Благодарю вас за то, что уделили мне время, – сказал Калеб.
Со сцены он уходил, распрямив плечи и с высоко поднятой головой.
Джейн разрывало между гордостью за Калеба и горечью явно несправедливого решения жюри. Забыв, что они решили прослушать всех участников из его группы, она бросилась догонять Калеба. Джейн бежала напрямик, через сцену, задев пару стоек, которые удерживали канат. Те с клацаньем покатились по полу. Догнав Калеба возле двери, Джейн крепко обняла его и шумно поцеловала.
Он был смущен не то ее поцелуем, не то решением жюри. Во всяком случае, лицо у него было грустным.
– Я и забыл, что у меня сегодня день рождения.
– Я тоже забыла. Прости, дорогой. Но как ты здорово пел! И плюнь ты на эту тетку. Она еще до твоего прослушивания сидела с кислой физиономией. Должно быть, ты напомнил ей кого-то из ее одноклассников, которого ей не удалось затащить в постель. Главное, ты замечательно выступил. А теперь идем праздновать.
Калеб улыбнулся, взял ее за руку, и они пошли к выходу.
– Знаешь, как я хочу отпраздновать этот день рождения?
– Пока нет, дорогой. Но я соглашусь на любой вариант.
– Я хочу в аквапарк.
– В аквапарк? – удивилась Джейн.
– Да. Моя тетка всегда водила меня туда в день моего рождения. В Остине с аквапарками не ах, зато есть подходящий в Нью-Бронфелзе. У них горка высотой с шестиэтажный дом. Пока с нее несешься в воду, не один раз перекувырнешься.
