Тогда она осторожно высвободилась из его объятий, пригладила ему волосы, радуясь, что полумрак скрывает ее покрасневшее лицо. Калеб обаятельно улыбнулся, потом достал синюю бархатную коробочку, открыл и… Там лежало кольцо, доставшееся Калебу от миссис Готорн. Кольцо, которое он честно заработал, много дней подряд приводя в порядок жилище этой странной старухи. Снова взяв Джейн за руку, Калеб надел ей кольцо. Оно изумительно сидело на ее пальце. Скорее всего, Калеб носил его в ювелирную мастерскую, чтобы подогнать по размеру. Они переплели пальцы и подняли руки вверх. Желтый бриллиант кольца ловил блики свечей, переливаясь маленьким солнцем. Пространство крыши расширилось. Уличный шум и сирены полицейских машин затихли. Они с Калебом были вдвоем. Вдвоем среди звезд, уносимые звуками электрической скрипки. Их обнявшиеся силуэты знаменовали собой появление нового созвездия, посвященного любви.
Джейн еще не вышла из этого чарующего сна и не сразу заметила, как Калеб пододвинул ей стул. Она села. Калеб открыл бутылку искрящегося сидра и наполнил фужеры.
– Надеюсь, это хороший год, – пошутила Джейн, вспомнив, как однажды за обедом он произнес такие же слова.
Калеб молча улыбнулся и отошел от стола.
– А ты не собираешься праздновать со мной? – удивилась она.
Он нырнул в сумрак и появился с подносом в руках:
– Я обязательно буду праздновать. Но сегодня я еще и твой официант. Друг, которого я просил мне помочь, не смог прийти.
– Хорошо, что у нас есть музыка.
– Джереми великолепен. Согласна?
– Согласна. Ничего подобного я еще не слышала. Какая чудесная музыка.
Джереми услышал их. Его улыбка стала шире, а электрическая скрипка зазвучала громче. Расставив все угощение, Калеб тоже сел и поднял фужер с сидром.
– За любовь! – провозгласил он.
– Да! – подхватила Джейн. – За любовь. За то, чтобы я стала миссис Калеб Каммингс.
– Ты уверена? – спросил Калеб.
– Да, черт побери!
– Я не о замужестве, – пояснил он. – Я спросил, хочешь ли ты брать мою фамилию. Не стану возражать, если ты захочешь оставить свою или даже взять двойную. Маккинни-Каммингс звучит совсем неплохо.
Джейн так тряслась от смеха, что даже сидр расплескала.
– А знаешь ли ты, сколько лет я мечтала избавиться от своей дурацкой фамилии? Теперь, может, выпьем, пока угощение не остыло?
– Боюсь, оно уже остыло, – виновато улыбаясь, признался Калеб. – Я ждал тебя к девяти.
– Нет, вы только посмотрите! – всплеснула руками Джейн. – Мы еще не успели пожениться, а уже начинаем выяснять отношения. За мистера и миссис Каммингс, и это окончательный вариант.
– Я должен тебе кое-что сказать. – Калеб поставил свой фужер. – Я схожу с ума от любви к тебе.
– Тогда и я должна сделать признание. Я тоже схожу с ума от любви к тебе, – улыбнулась Джейн.
Они чокнулись и, не сводя друг с друга глаз, медленно осушили фужеры. Скрипка продолжала играть. В хрустальных вазочках мерцали свечи. Еще никогда и никому холодное блюдо и теплый сидр не казались таким бесподобным угощением.
– Ого! – воскликнула Джейн, доедая последние куски остывшего мяса. – Ты даже приготовил на десерт клубнику в шоколаде.
– Небольшое уточнение. Клубника в шоколаде – предварительный десерт.
– Предварительный десерт?
– Да. И когда мы слопаем эту клубнику, я намереваюсь отвести тебя в нашу спальню и угостить главным десертом.
– У меня есть предложение поинтереснее, – сказала Джейн.
– Неужели? Я внимательно слушаю.
Джейн достала электронный ключ от номера в «Хилтоне»:
– Как насчет моих апартаментов в «Хилтоне», где главный десерт будет еще вкуснее?
– Ты сняла апартаменты в «Хилтоне»?
– Если честно, это обычный номер. Но там королевская кровать.
– А зачем тебе понадобился гостиничный номер, да еще в «Хилтоне»?
Джейн отправила в рот очередную клубничину и улыбнулась:
– Это, мой дорогой жених, я расскажу тебе по дороге.
– Ясное дело: это Крис Корнелл[2].
– А я говорю – Курт Кобейн[3].
– Нет. Даже и близко не стоял.
– Не спорь. Ты же знаешь: у «Nirvana» были такие песни, что «Soundgarden» и не снилось.
– Мы же говорим о том, у кого был лучший голос. Не о лучшей песне. Спроси себя: кем из них ты бы хотел быть?
– Простой ответ. Тем, кто до сих пор жив.
– Значит, Крис Корнелл. Рассмотрение дела закончено.
– Джейн, как понимать твои слова? – спросил Джереми.
Джейн подняла голову от видеокамеры, лежавшей у нее на коленях. За столиком было полно молодых ребят, и все внимательно смотрели на нее.
– Что еще? – спросила она.
– Так все-таки Крис Корнелл или Курт Кобейн?
– Ни тот ни другой, – ответила она.
– Ни тот ни другой? Тогда кто же является твоим любимым исполнителем?
– Разумеется, Калеб Каммингс.
За столом на мгновение стало тихо. Потом все согласно закивали.
– А она врубается, – похвалил Джейн кто-то из ребят.
– Кстати, – влез в разговор другой, – кто-нибудь заметил, что у всех у них одинаковые инициалы?
– Учи грамматику, мальчик. Курт – имя немецкое и пишется не через «С», а через «К».
