В целом, ничего удивительного в его поведении нет. Это натуральный решала с подвешенным языком, без принципов, манер и авторитетов. В своё время повидал таких немало, но общаться на их языке мне до сих пор сложно. Всё-таки контекст взросления, условия и прочее… Я из другого теста.
Возвращаюсь на мостик, команда тут как тут. В центре лежат два прикрытых тряпками тела. Серега и Радон. Ткань уже знатно пропиталась кровью, дурной запах понемногу заполонял пространство, нужно было отправить их в открытый космос. Ден с Овцебыком принесли их в шлюзовую, положили в герметичный отсек, затем вышли.
— Наверное надо сказать что-то. — прошептала Герда.
— Да, я скажу. — ответил я.
Дальняя шлюзовая дверь открылась, тела мгновенно покинули шлюзовое пространство.
— Что ж… Радон Иванович Кобальт… Мы были недолго знакомы. Но вы успели меня кое-чему научить. Спасибо! — я прокашлялся, сделал паузу и продолжил. — Сергей Антипов… Покойся с миром. Ты пал в бою, товарищ, следующая остановка — Вальгалла.
Овцебык всё это время шёпотом молился, держа крестик в руках. Когда он начал перекрещиваться, и я сказал, про Вальгаллу, то повернулся ко мне.
— Вальгалла?
— Он был боец… Воин. Пал в бою. Возможно, он хотел бы там оказаться?
— А если не хотел? Вдруг он христианин?
— Да почем мне знать? Я вообще не знаю, что сказать…
— Тогда я скажу.
Овцебык встал на моё место, прочёл пару молитв, сделал какие-то ритуалы, мне непривычные, но из солидарности к покойным я повторил за ним, перекрестился и склонил голову.
Герда, Андрей и Ден тоже сделали всё, как по инструкции. Мы попрощались с умершими, и я собрал всех, чтобы сделать важную вещь. Произвести ревизию вещей, которые мы тиснули с инженерного шаттла Черезникова. Мы находились в единственном месте на борту (после столовой, которой уже нет), где было хоть сколько-нибудь свободного места для сбора персонала и ревизии.
— Так, Овцебык, ты у нас по провианту. Два месяца лёту, чем порадуешь?
— С Черезникова забрали не так много, в основном сухие таблетки.
— Сколько?
— На два месяца хватит, но с оговорками.
— Слушаю.
— По две таблетки на человека в сутки. Однако не всё время. У каждого из нас будет четыре дня за два месяца, когда надо есть одну таблетку вместо двух. Увы. Запасы очень скудные.
— Ну хоть вкусами порадуешь?
— О, вкусов навалом, — воспрял духом десантник. — тут тебе и рыбный, и куриный, и говяжий, есть даже с авокадо… Это, наверное, для девочек. — Он посмотрел с улыбкой на Герду.
— Сплошные стереотипы. — возмутилась она.
— Т-так, т-ты будешь с а-авокадо или нет? — вклинился Синицын. — И-иначе я съем. Я люблю авокадо.
— Буду! — внезапно воскликнула она. — Отложите авокадо для меня!
— Ну вот… А сколько шуму-то. — подвёл итог Овцебык. — Дальше. Следить за провизией и распределять буду я. Ключ от хранилища тоже у меня. Кто посмеет выйти за рамки, ваша лучевая кость выйдет из сустава. Всё ясно?
— Овцебык, — обратился я к нему. — не стоит слишком сильно вживаться в роль.
— Нет, Капитан, я уже много раз сталкивался с подобными ситуациями. Мы на консервной банке, закрыты от внешнего мира. Сейчас ты говоришь, что мы все адекватные люди, но поверь, через два месяца запоёшь по-другому. И это никак не зависит от того насколько ты хороший человек. Когда крысы в желудке скребутся, даже святой превратится в людоеда. Помяни моё слово.
— Ладно, ладно. Давайте дальше. Андрей, Ден, что у нас по инженерке?
— В-всё о-очень даже неплохо. — сказал Синицын.
— Можно я? — обратился к нему Ден, понимающий, что заикающийся учёный может долго распинаться. — В общем, есть хорошие новости, есть плохие. Хорошая новость, на Внезапном есть весь базовый инструментарий и запчасти для закрытия большей части инженерных потребностей. Иными словами свечи, катушки, стержни, корабельный палладий, в общем, вы молодцы, забрали кучу нужного стаффа.
— А плохая новость?
— Плохая новость в том, что ничто из этого не подходит.
— Ну то есть считай, у нас нет ремонтных запчастей?
— Есть, просто придётся… Гм… Повозиться.
— Ты сможешь отремонтировать судно, если возникнут проблемы?
— Думаю, да…
— Думаешь? А поточнее можно? Мне надо понимать вообще, что происходит.
— Скажем так, если по инструментам не голяк, то смогу.
— Белка, что с инструментами?
— Всё, что притащили, всё на борту.
— А именно?
— Резак, сепаратор, конвертатор, калибратор, паяльник… Да блин, задолбаюсь перечислять.
— Ты всё вместе перечисляешь? С тем, что у нас уже было?
— Да.
— Так, Ден, Герда, будьте любезны, сработайтесь как-то и обменяйтесь данными. Мне нужно, чтобы корабль был под присмотром. Понятное дело, что, если у нас взорвётся маршевый двигатель, вряд ли паяльником залатаем. Но все мелкие поломки, начиная с проводки и заканчивая, что очень важно, благосостоянием машинного отделения, всё это должно быть на контроле.
Оба кивнули.
— Так, Андрей, что у нас по добыче?
— Девятьсот тридцать один литр алой ртути, тридцать килограмм платины, пятнадцать килограмм иридия, четыре алмазных наконечника, весом в совокупности двадцать грамм, пара килограмм осмия, ну и по мелочи всякое. Не знаю, кому мы будем это продавать…
