Не исключено, что и королева Эмма, чувствовавшая себя в Винчестере все более неуютно, перестала возлагать надежды на Хардакнута и решила просить помощи у сыновей от первого брака, детей короля Этельреда, живших в изгнании на континенте. Такая версия развития событий кажется более вероятной, чем изложенная в «Похвале королеве Эмме» история о том, что Харальд Заячья Стопа попытался заманить своих сводных братьев в ловушку92; за этим рассказом проглядывает очевидное стремление автора «Похвалы» снять с Эммы всякую ответственность за то, что случилось далее. По призыву Эммы этелинги Эдуард и Альфред пересекли Ла-Манш и высадились на английском берегу якобы для того, чтобы защитить свою мать; однако, скорее всего, они рассчитывали собрать сторонников и отвоевать английскую корону. В пользу данного предположения говорит то, что пока Эдуард пытался добраться до Винчестера и встретиться с матерью, Альфред двинулся прямиком к Лондону93. Если дело действительно обстояло так, то братья существенно заблуждались по поводу того, какая встреча ждет их в Англии.
Эдуард, старший брат, высадился у Саутгемптона, но, встретив отпор, — вероятно, от местного фюрда[11] — вернулся в Нормандию, так и не добравшись до Винчестера, где его ждала Эмма. В нормандских источниках утверждается, что у Эдуарда было «40 кораблей с воинами»; с этим отрядом он якобы одержал победу над «большим войском англов», но тем не менее вынужден был отступить, так и не добравшись до цели94. Весьма вероятно, что нормандские источники преувеличивают численность флотилии; в Хронике Иоанна Вустерского говорится о «нескольких кораблях». В 1042 году Хардакнут собирался завоевывать Англию с 60 судами; а Кнут ранее собирал флот в 40 кораблей, чтобы защищать свое новое королевство. Логично предположить, что если бы у Эдуарда действительно было 40 кораблей, он достиг бы больших успехов в своем предприятии. Скорее всего, под его началом находился существенно меньший контингент, сравнимый с отрядом, сопровождавшим его брата, Альфреда. Итак, столкнувшись с сопротивлением местного населения — скорее всего, гемпширского фюрда, — Эдуард был вынужден покинуть Англию95.
Между тем его брат Альфред, отплыв из Виссана, высадился в Дувре в то самое время, когда, по словам Англосаксонской хроники, «сердца людей все больше обращались к Харальду»96. То, что Хроника упоминает о намерении Альфреда встретиться с матерью, может быть результатом путаницы и отзвуком неудачной эскапады его старшего брата. Судя по тому, как представлена ситуация в «Похвале королеве Эмме»97, Альфред собирался идти на Лондон, где были сконцентрированы основные военные силы Харальда. Версия Иоанна Вустерского, утверждающего, что Альфред хотел провести переговоры с Харальдом, сама по себе правдоподобна, но, исходя из дальнейшего развития событий, можно сказать, что либо она неверна, либо Альфред просчитался. Согласно «Похвале королеве Эмме», Альфреда, помимо его приближенных, сопровождали «несколько людей из Булони», из чего следует, что воинов у него было совсем мало. В «Жизнеописании короля Эдуарда» говорится о «нескольких вооруженных французах»98. Это все заставляет нас отнестись с большой осторожностью к заявлениям позднейших нормандских хронистов — Вильгельма Жюмьежского и Вильгельма из Пуатье, — сильно преувеличивавших роль нормандцев в этих событиях99. Из ранних свидетельств следует, что если изгнанные этелинги и получили какую-то помощь, то, скорее, от графа Евстахия Булонского, который только что женился на их сестре Годгиву, или от своего племянника графа Вексена, а не от нормандских герцогов. На самом деле в Нормандии в тот момент царил хаос, и ни у малолетнего Вильгельма Незаконнорожденного, ни у его опекунов не было возможности помогать английским изгнанникам. То, что случилось с Альфредом по прибытии в Англию, ляжет пятном на репутацию Годвине и, в конечном итоге, омрачит жизнь его сына, будущего короля Гарольда.
