Гарольд, последний король англосаксов полностью

Нормандские источники порицают Гарольда за то, что он поддерживал дружеские и деловые связи с архиепископом Стигандом⁵⁵⁷. На самом деле это утверждение по меньшей мере спорно. Стиганд — в отличие от Эалдреда или Вульфстана — обладал достаточно обширными земельными угодьями и, соответственно, достаточной властью, чтобы не нуждаться в могущественном покровителе⁵⁵⁸. Его назначение на архиепископскую кафедру в 1052 году противоречило нормам канонического права, поэтому с церковной точки зрения он был сомнительной фигурой. Гарольд, вероятно, был знаком со Стигандом с тех пор, как он был эрлом Восточной Англии, а Стиганд — епископом этой области. Они, должно быть, сотрудничали в управлении провинцией и в совершении правосудия. Гарольд и Стиганд вместе подписывали королевские грамоты о земельных пожалованиях монастырю Бери-Сент-Эдмундс, и оба получили собственность по завещанию Кетеля, сына Вульфгют⁵⁵⁹. В те времена статус Стиганда не вызывал ни у кого сомнений. Позднее, когда королю Эдуарду потребовалось назначить на архиепископскую кафедру Кентербери человека с хорошими административными навыками, стремящегося к политической стабильности, он избрал для этого Стиганда; в результате чего тот оказался архиепископом с неканоническим рукоположением и плюралистом, занимающим одновременно две кафедры. Поскольку Стиганд исполнял роль посредника во время конфликта 1051―1052 годов, до этого момента он, скорее всего, имел неплохие отношения и с королем, и с семейством Годвине, не будучи близким другом или горячим сторонником ни того, ни других. Впоследствии Стиганд также не входил в число лиц, близких Гарольду, скорее, он оставался приближенным короля и поддерживал связи с прочими влиятельными представителями англосаксонской знати. Папские легаты, посетившие Англию в 1062 году, не сняли Стиганда и даже не попытались его игнорировать. Вопреки позднейшим утверждениям, что Вильгельм, убеждая папу благословить вторжение в Англию, ссылался в том числе на необходимость сместить неканонического архиепископа, Стиганд занимал кентерберийскую кафедру еще четыре года после завоевания. В данном контексте тот факт, что Гарольд за девять месяцев правления не предпринял никаких мер в отношении Стиганда, отнюдь не указывает на их тесное сотрудничество.

Другим обстоятельством, якобы бросающим тень на Гарольда, является его своеобразная семейная жизнь⁵⁶⁰. В течение двадцати лет он был женат more Danico, то есть «на датский манер», на некоей Эдит Лебяжья Шея (др.-англ. Swanneshals) и имел от нее как минимум шесть детей. В Англии XII века Гарольд и Эдит не считались бы супругами, и их детей называли бы незаконнорожденными, но в XI веке, особенно среди тех, в ком текла скандинавская кровь, такие семьи были в порядке вещей. Союз Кнута и Эльфгиву из Нортгемптона, например, был именно таким, что не помешало светской знати признать их детей законными наследниками. Церковь, разумеется, порицала невенчанные союзы, и церковные авторы именуют Эдит «любовницей» или «наложницей» Гарольда⁵⁶¹, но в светской среде их брак расценивался как законный и полноценный. С учетом того, что мать Гарольда, Гюта, была датчанкой, его поступок, полностью соответствующий скандинавскому обычаю, не должен вызывать удивления. Подобные браки заключались по договоренности сторон, с изначальным условием, что супруги смогут разойтись без долгой процедуры церковного развода, если этого потребуют интересы их семей или королевства. На континенте уже в XI веке отношение к невенчанным бракам даже со стороны светских людей было отрицательным, в чем Вильгельм, незаконнорожденный сын герцога Роберта и его любовницы Херлевы, убедился на собственном опыте. Учитывая более строгие континентальные нравы в отношении «законности» брака⁵⁶², Вильгельму очень повезло, что он сумел унаследовать герцогство и удержать власть.