Я вскочила, даже не успев понять, что делаю. Стул упал на пол с громким стуком, и этот звук нарушил уютный, приятный фон негромких шумов позднего утра. Краем глаза я видела, что Дэвид старается не реагировать на мое поведение. Он смотрел в одну точку, сидел совершенно неподвижно, словно бы впитывая новые сведения и приходя к интересному выводу.
Он не пошевелился, чтобы помочь мне, не назвал меня по имени.
Я представила, как он произносит: «Очень жаль». И пожимает плечами: «Печально для нее…»
Даже тогда, когда я была уже совсем недалеко от дверей, мне все еще казалось, что я вижу Дэвида. Вижу, как он жестом подзывает официанта и просит принести счет.
Когда мальчики были совсем маленькие, я часто думала о том, чтобы уйти из дому. Я представляла себе гостиницу B&B[6] на берегу моря и то, как по утрам в окна будет литься свет, словно бы и не замечая, что я существую. Я воображала, что там все предметы будут выглядеть иначе – чайники, подушки, ситечко душа, туфли, – и все это не будет требовать моего внимания. Никому и ничему я буду не нужна.
– Хочу, чтобы был солнечный день! – раскапризничался Пэдди в день своего праздника.
А день выдался серый и прохладный, и я гадала, с чего мой сын решил, что мы способны управлять погодой. Наверное, это был еще один из тех праздников, правила приготовления к которым я забыла. Хватит ли разных блюд для вегетарианцев? Достаточно ли я придумала игр или в развлечениях детей наступит пугающая, гнетущая пауза, как это случилось, когда Пэдди исполнилось шесть? Пятнадцать крошечных людей смотрели на меня в упор, стоя на деревянном полу. Сначала бесконечные игры типа «Угадай мелодию», а потом детишки постарше и поумнее начали ныть.
Все утро я прибирала в доме, что-то мыла и протирала, готовила треугольные сэндвичи, нарезала десятки колбасок из морковки и огурцов, которые не будут съедены. Но было очень важно подать эти блюда, продемонстрировать, что ты знаешь, как это важно, чтобы дети были обеспечены овощами. Я трудилась с профессиональной скоростью, мои руки двигались согласно собственной логике. Я резала, раскладывала по блюдам, украшала, и у меня в глазах слепило от знакомых картин на блюдах, которые дети должны были легко узнавать. Я наблюдала за домашними, мне было интересно, замечают ли они, с какой быстротой я работаю, но нет, никто ничего не замечал.
Мы решили устроить праздник дома в целях экономии, но я напрочь забыла о том, сколько в это надо вложить труда, ведь брешь между нашим домом в его нынешнем состоянии и таким, какой годился для приема гостей, давно наметилась. Должно было собраться двадцать детей, включая наших сыновей, то есть намного больше, чем я ожидала. Судя по всему, мало кто решил уехать из города на пасхальные каникулы. Я старалась радостно отвечать на каждое согласие на наше приглашение. «Чудесно, – такие эсэмэски я отослала несколько раз. – Пэдди будет в восторге».
Джейк не понимал, с какой стати я так стараюсь. Он не хотел этого праздника, как не желал и предрождественской вечеринки. Похоже, ему хотелось превратить нашу семью в герметичный отсек, закрыться в воздухонепроницаемом контейнере.
– Ну тогда скажи Пэдди, что все отменяется! – буркнула я, но муж только плечами пожал.
– Уверен, ему понравится, – проговорил он дружелюбно.
Джейк в итоге воспринял мои приготовления к празднованию дня рождения старшего сына как нечто позитивное. После того что произошло в тот вечер на лестничной площадке, Джейк словно бы смягчился, стал уступчивее. Он перестал тяжко вздыхать, проходя мимо меня, больше не вел себя так, будто я – препятствие на его пути. Утром в день рождения Пэдди он стал помогать мне: надувал воздушные шарики, повесил транспарант над входом в кухню, спрятал призы для игры в поиски сокровищ.
